Гомункулус

 

Глава I

 

Для двенадцатилетнего ребенка нет времени года лучше лета. Что бы там ни говорили об осени с ее фруктами, весне с оживающей природой, снежной зиме, дети всегда будут страстно любить лето. Тут все дело в пьянящей, порабощающей тебя целиком, без остатка, свободе. Когда не нужно каждый день отрывать голову от подушки и плестись в школу, а вечером геройски бороться со сном и учить уроки. Когда каждый день наполнен потрясающими открытиями, нашел ли ты старую ржавую бочку или дупло белки, живущей в парке. Когда тебя раздувает от открывающихся возможностей: ведь можно пойти и туда, и туда и… фантазия ребенка в таких случаях неистощима. Но, видимо, в противовес такому счастью, природа посылает и дни отдыха. Когда игра, такая интересная вчера, вдруг сегодня кажется скучной. Когда ты сидишь с лучшим другом Димкой Векшиным на треснувшем бревне и не знаешь, чем заняться. Наверное, это для того, чтобы накопить силы и завтра кинуться открывать новые миры с удвоенной силой. Вот о чем думал сейчас Коля Долгов, пиная пяткой толстое бревно.

Стоял июльский полдень, когда на улице мало народа. Ребята во дворе были совсем одни, если не считать, конечно, Женьку Маршеву, сидевшую возле своего подъезда и читавшую «Гарри Поттера». Женька, по кличке Гермиона  Грейнджер (за то, что любила Поттера и любила учиться), за редкими исключениями, рассчитывать на Колькины симпатии никак не могла. Но сегодня даже она удостоилась сочувствия. Сидит одна уже битых два часа и читает. Дома у нее никого, во дворе тоже, с тоски сдохнуть можно. Колька хотя бы с Димкой болтает, а она?..

– Может, на поле пойдем? – предложил друг Димка. – Половим ящериц?

Колька в ответ только хмыкнул: ловить ящериц нужно весной, пока они молодые, неопытные. А сейчас только намучаешься, но никого не поймаешь.

– Ну, в шпионов давай, – жалобно сказал Димка, видимо, ему совсем надело скучать.

– Давай, – милостиво согласился Колька. – Вон тот толстяк с портфелем подойдет.

Игру в шпионов друзья придумали сами в прошлом году. Суть ее проста: выбираешь объект и следишь за ним, как за шпионом. При этом любое его поведение трактуешь только с этой точки зрения. Иногда получалось очень здорово, как, например, в случае с парнем, который очень спешил и, сам того не зная, пытался отделаться от их «хвоста». Или когда женщина, заметившая слежку, начала нервничать, останавливаться и оглядываться, словом, доставила друзьям немало приятных минут.

Сейчас объектом был полный человек средних лет с портфелем под мышкой. Следить за ним было несложно. Мужчина довольно бодро протрусил Зеленую улицу, на перекрестке свернул на Кирова, и тут сыщиков ждало разочарование: толстяк вошел в девятиэтажное здание Облэнерго. Ребята сунулись за ним, но строгий охранник на дверях предостерегающе поднял руку. Для вида они сказали, что им нужно расписание работы абонентного отдела Киевского района, но, как назло, график работы висел тут же в вестибюле.

– Будем еще играть? – предложил Димка, когда они вернулись во двор.

– Будем, – согласился Колька, – неудача с толстяком его слегка раззадорила. – Не с Гермионой же книжки читать. Теперь ты ищи объект.

– Хорошо, – Димка задумчиво обвел глазами пустынную улицу. – Вон та старуха.

– Она же сидит, – запротестовал Колька.

– Есть другие варианты?

Вариантов не было, и друзья снова уселись на бревно. Только теперь они не просто сидели, а изучали объект. Старухе на вид было лет шестьдесят. Не толстая, лицо морщинистое, нос длинный крючком. Другие подробности заметить было нельзя, так как до шпионки было не меньше пятидесяти метров. Тогда стали разрабатывать версию. Почти сразу решили, что бабка связана с толстяком. Что он работает на нее, и старуха проверяет, нет ли за агентом слежки. Конечно, она обратила внимание на ребят и сейчас гадает, рассекретили ее или нет. Все это придавало старухе веса, и ребята решили, что она резидент. Австрийской разведки. В чине капитана.

– Кстати, а зачем ей плащ? – спросил Димка.

– На третий день Зоркий глаз заметил, что в сарае не хватает одной стенки, – мрачно ответил Колька.

Это означало, что они, растяпы, допустили оплошность. В самом деле, сразу не заметить, что в руках у резидента длинный черный плащ. И это в тридцатиградусную жару!

– Для маскировки, – предположил Димка.

Но Колька отверг такую возможность.  Одежду для маскировки носят в сумках, а не выставляют напоказ.

– Она знает, что скоро пойдет дождь, – сказал Димка. – Она еще и парапсихолог!

Колька не был уверен, что парапсихолог предсказывает погоду, но слово звучало весомо, и австрийский резидент начал внушать нешуточное уважение.

Стукнула дверь, из подъезда вышла Питониха, Колькина соседка. Качаясь из стороны в сторону, словно утка, женщина пошла к базару торговать семечками. Ребята дружно отвернулись, чтобы она потом не жаловалась Колькиной маме, будто Колька ее видел и не поздоровался. Мать у Кольки добрая, она не будет ругать сына, но тяжело-тяжело вздохнет и скажет:

– Коля, ну постарайся как-то с ней ладить, соседка все же.

А Колька засопит и ничего не скажет, только ниже опустит голову. Не может он здороваться с Питонихой после того случая. Это три месяца назад было. Они на площадке возле дома в «квадрат» играли. Хорошо было, все очко в очко шли. И вдруг, откуда ни возьмись, Питониха, злая-презлая. И давай кричать:

– Прекратите шуметь и пылить, что за хулиганы!

Они ей, естественно, сказали, что они не шумят и не пылят. Она снова на них накричала. Тогда они стали ее дразнить Питонихой. Глупо, конечно, но кто же знал, что она такая... Одним словом, неожиданно Питониха подскочила к Сашке Воронову и вырвала у него из рук Димкин футбольный мяч.

– Все, голубчики, доигрались, – торжествующе сказала она и пошла домой.

Димка тогда сильно расстроился. Нет, расстроился – не то слово, он чувствовал себя, как будто Питониха его публично по щекам отхлестала. Ребята ему сочувствовали, но лишь один Колька действительно понял, что происходит с другом. Потому что, ни слова не говоря, встал со скамейки и пошел домой к Питонихе. Что она там ему наговорила, вспоминать не хочется. Это Димка только часть разговора под дверью подслушал. Колька все это героически стерпел, но, как оказалось, зря – мяч Питониха так и не отдала. Димке уже и мяча не хотелось, потому что Колька вышел от Питонихи со сжатыми кулаками, бледный, как смерть.

На следующий день они решили отомстить. Пошли на базар и, хорошенько разогнавшись, опрокинули ее мешок с семечками. Получилось здорово, но лучше бы они этого не делали, потому что вечером Питониха пошла к Кольке домой. Словом, это был враг, но плохой враг, подлый, как гадюка, с таким лучше не связываться, такого лучше не замечать.

Пока мимо проплывала толстая туша, друзья сидели молча. Потом снова стали обсуждать достоинства резидента. Какое оружие она предпочитает, как стреляет. Решили, что ее любимое оружие Вальер с разрывными пулям, а если дело серьезное, капитан берет на дело калашников.

– Все говорят, что калаш самый безотказный автомат в мире, – со знанием дела сказал Колька. – Поэтому опытные люди в критические минуты предпочитают использовать именно его.

В этот момент друзья услышали звонкий смех, и из ближайшего подъезда, подпрыгивая через шаг, выскочили двойнята Жуковы.

Двойнята Жуковы были известны всей круге, хотя им было всего семь лет. Веня и Саша прославились своим веселым характером. Любую историю они рассказывали так зажигательно-весело, что собеседник невольно начинал улыбаться. Колька сам вчера хохотал над мультиком из Карусели в изложении Жуковых, хотя видел его сотни раз. Просто Веня так звонко смеялся, хлопая себя по груди, а Саша корчила такие рожи, изображая Козлика, что невозможно было удержаться и не засмеяться.

Жуковы остановились возле Гермионы, что-то спросили, потом послышался дружный звонкий смех, и двойнята помчались дальше.

– Куда вы? – с улыбкой спросил Колька.

– В магазин, – широко улыбаясь, сообщила Саша.

– Нас мама за колбасой послала, – сообщил Веня. – А мы ей сказали, что если это наша любимая Московская, то домой мы принесем один хвостик! – засмеялся он.

Друзья тоже засмеялись, а двойнята Жуковы уже неслись дальше, словно легкий весенний ветерок.

– Кстати, чутье резидента не подвело, скоро будет дождь, – сказал Димка и показал пальцем на быстро темнеющее небо.

– Кстати, объект удаляется, – сказал Колька и кивком указал на старуху, которая семенила в переулок Паустовского, куда умчались двойнята.

Друзья встали с бревна и неторопливо пошли за объектом. Можно не спешить: старуха не в том возрасте, чтобы бегать, а привлекать внимание не стоит.

– Коля, Дима! – раздался сверху взволнованный голос.

Друзья подняли головы и увидели Светлану Петровну Жукову, мать Вени и Саши.

– Я своих в магазин послала, – сообщила она, – а в окошко выглянула: сейчас дождь будет. Отнесите им зонтик, а то они ждать не будут, все вымокнут.

– Хорошо, – сказал Димка.

Светлана Петровна человек хороший, помочь ей одно удовольствие. Жукова скинула с балкона зонтик, и друзья поспешили в переулок Паустовского.

К их удивлению длинный переулок был пуст. То есть, он не был совсем пуст, на тротуаре сидела черная кошка, а впереди маячила сгорбленная спина объекта, но двойнят Жуковых словно корова языком слизнула, хотя до супермаркета Каштан, что в самом конце переулка, двойнята никак не могли добежать.

– Куда они подевались? – удивленно спросил Димка.

– Понятия не имею, – процедил Колька. – Сделаем так: я прослежу за объектом, а ты дуй с зонтом в Каштан. Если их не встретишь, догоняй меня.

– Понял, – сказал Димка и прибавил ходу.

Кошка на тротуаре громко мяукнула, видимо, испугавшись, что сейчас за ней будут гнаться. Старуха обернулась, заметила ребят, и Кольке показалось, что глаза ее нехорошо блеснули. Впрочем, не исключено, это ему только показалось. Друг Димка ушел вперед, а Колька продолжал преследовать резидента.

Австрийский капитан дошел до середины переулка и здесь свернул на улицу Толстого. Прошел ее всю и по Лазурному спуску вышел к вещевому рынку. Это была окраина города, дальше шло поле, ведущее к аэродрому. Здесь Кольку догнал запыхавшийся Димка. В руках у него по-прежнему был зонтик.

– Не нашел, – сообщил он срывающимся голосом.

Дело по меньшей мере выглядело странно. Куда могли исчезнуть двойнята из замкнутого пространства переулка? Колька даже пожалел, что не остался с Димкой их искать, но с другой стороны, преследовать австрийского резидента тоже увлекательно, а двойнята могли забежать в какую-то подворотню и быстро найтись.

– А что у тебе? – поинтересовался Димка.

– У меня вот, – мрачно сказал Колька.

Его замечание касалось резидента. Дело в том, что в этот момент старуха прошла мимо рынка, свернула в ворота и теперь шла по тропинке через поле. Что теперь делать? Как следить за объектом, если на поле ты виден как на ладони?

– Будем следить в открытую? – предложил Димка.

Но Колька отверг такое предложение, и друзья стали думать.

– Кстати, у нас на районе дождь, – сообщил Димка.

Тут только Колька обратил внимание, что рубашка и волосы у друга мокрые. Видимо, торопясь догнать Кольку, Димка не пожелал воспользоваться зонтом. Впрочем, все это была чепуха.

– Не отвлекайся, – строго сказал Колька, – уйдет резидент.

Димка нахмурил брови, наблюдая за уменьшающейся фигурой старухи.

– А может, пробежим через рынок и гаражи до посадки, а там заляжем в овраге и посмотрим, куда она двинется?

Предложение было дельным. В самом деле, дорога через поле тянулась до посадки и там разветвлялась на три тропинки. Одна вела к колхозным виноградникам, другая к кукурузному полю, а третья к аэродрому. Если обогнать резидента и залечь в овраге, то можно легко проследить, куда он свернет. А вести слежку в посадке несложно.

Рынок и гаражная стоянка были обнесены заборами, но Димка с Колькой знали там все лазейки. Через пятнадцать минут они уже затаились в густом орешнике, с нетерпением ожидая, когда появится австрийский капитан. Капитан все не шел, и друзья стали шепотом делиться первыми выводами. Только не игровыми, а настоящими. Поведение бабки наводило на вопросы. Чего она через поле поперлась? Не собаку же выгуливать.

Ребята высказали пару оригинальных идей, но кроме оригинальности, ничего достойного в идеях не было. Размышления вслух прервала старуха, она же австрийский резидент, появившаяся из-за деревьев. В руках у нее по-прежнему был плащ (еще одна непонятная деталь).

Старуха свернула на дорогу, ведущую к кукурузному полю и торопливо засеменила прямо к ребятам. Димка и Колька затаили дыхание. Старуха пошла к оврагу, несколько раз огляделась и с вороватым видом скатилась вниз. Она прошла в каких-то пяти метрах от друзей, но не заметила их среди густой полыни. Когда она скрылась, ребята переглянулись и осторожно пошли следом, ориентируясь по шороху шагов и покачиванию травы.

Вскоре овраг закончился. Точнее закончилась открытая часть оврага. Дальше в землю уходило что-то вроде большой норы, густо заросшее травой и молодой порослью акации. На самом деле это было что-то канализационное, потому что ребята знали о лазе и помнили, что неподалеку, наверху, лежит крышка люка. В канализацию лезть было неохота, но качающиеся ветви колючей акации указывали, что старуха ушла именно сюда.

– Что будем делать? – прошептал Димка.

– Давай вылезем наверх и подумаем, – ответил Колька.

Так они и сделали. Но сильно думать было нечего, нужно было или лезть, или не лезть. Лезть было страшно, не лезть – стыдно.

– Может, один пойдет? – неуверенно предложил Колька, – по жребию.

Но Димка отрицательно замотал головой. Нет, пойти в такое логово одному было не просто страшно, жутко страшно.

– Ладно, тогда айда вместе, – вздохнул Колька.

Они уже приготовились спускаться, когда сзади раздался глухой лай. Оглянувшись, друзья увидели крупную, рыже-коричневую собаку, которая трусила к ним через поле.

– Это же Альма! – воскликнул Димка, признав в собаке дворовую любимицу. – Привет, Альма, как ты сюда попала?

Собака, разумеется, не ответила, но с удовольствием подставила свою крупную голову под руки ребят и прижала уши. А они принялись гладить ее, называя ласковыми именами.

– Пойдешь с нами, Альма? – спросил Димка, показывая вниз.

Собака глухо заворчала, а потом попятилась. Сделав несколько шагов назад, гавкнула и легла в густую траву.

– Не нравится ей это место, – вздохнул Колька. – Нам тоже, но нужно лезть.

Друзья подождали еще несколько минут в надежде, что что-то изменится, и им не придется спускаться, но в лазе было тихо…

Димка первый раздвинул колючие ветки, и тут же отпрянул, словно в грудь ему уперся вороненый ствол. Колька заглянул ему за плечо, да так и замер. Из лаза на них шла черная кошка. Она зло шипела, сверкала глазами и наступала так решительно, что друзья перетрусили. Они мигом выбрались из оврага наверх, но кошка не успокоилась. Она одним прыжком преодолела склон оврага и снова зашипела. От животного шла такая злоба, что ни Димка, ни Колька не сомневались, что сейчас от них только пух полетит.

– Гау, гау, – раздался знакомый лай, и из травы выскочила Альма. На секунду собака замерла, а потом кинулась на своего заклятого врага. Кошка не испугалась. Она выгнула спину, зашипела еще яростнее, присела, а потом ударила собаку когтистой лапой по глазам, раз, другой, третий. Альма заскулила, но не отступила. Она принялась кружить то влево, то вправо, иногда припадая к земле, пытаясь цапнуть противника. Кошка, оскалив клыки, все время держалась к ней передом. Низко присев, сильно выгнув спину и держа поднятой лапу с выпущенными когтями, она время от времени наносила врагу быстрые точные удары. Вскоре у Альмы вокруг глаз в нескольких местах была разорвана кожа.  Ребята уже думали, что собака бросит драку, но вдруг, получив очередную рану, Альма изловчилась, бросилась вперед, схватила кошку за холку, подняла в воздух и несколько раз сильно тряхнула.

– Все, – тихо сказал Димка.

Дядя Саша, охотник, рассказывал ему, что таким образом собаки ломают противнику позвоночник. И действительно, кошка упала в траву и уставилась в небо безжизненными глазами. Ребята бросились к собаке и принялись осматривать ее раны. Царапины были глубокие, кое-где кожа была содрана целыми лоскутами. Альма пыталась достать до ран языком, но у нее плохо получалось.

– Теперь ты видишь, – тихо сказал Димка другу, – что идти туда нужно?

Колька кивнул, и друзья полезли в нору.

Лаз оказался длинным и очень темным. Пока глаза не привыкли, ребята то и дело натыкались на стенки. Им уже казалось, что они идут целую вечность, когда впереди показался тусклый свет. Тоннель закончился, и друзья вышли на поляну.

Странное это было место. В нем царил вечерний сумрак. Впечатление было таким, как если бы дождливым днем солнце плотно затянуло тучами. Откуда брался это свет, ребята так и не догадались.

После темного тоннеля глаза видели хорошо, и они осмотрелись. Поляна была большой, метров пятьдесят длиной и столько же шириной. Неестественно чистая: ни травинки, ни кустика. В центре ее стоял аккуратный деревянный домик, а над ним шел высокий – метров десять, не меньше – земляной свод. Все это казалось ненатуральным, как если бы производились съемки фильма, и для этого вырыли лаз, убрали поляну и собрали домик.

– Мы же столько вниз не спускались, – тихо сказал Димка, крутя головой и показывая на высокий свод.

Колька в ответ только отмахнулся, неясностей и без того хватало.

От лаза к избушке тянулась тоненькая тропинка, посыпанная песком. Друзья медленно подошли по тропинке вперед и, приблизившись вплотную, услышали голоса. Стараясь двигаться бесшумно, ребята подобрались к избушке вплотную и присели у самой стены, под окошком. Оно было приоткрыто, поэтому они без труда разобрали слова.

– Ну-с, Ядвига Генриховна, – ударил в ухо громкий мужской голос, – извините, что заставил ждать. Наши чувства требуют ухода, тогда они будут хорошо расти.

– Ничего, я терпелива, – ответил другой голос. Хриплый, старческий, он походил на скрип ржавых петель. Видимо, это была их старуха.

– Это радует, – весело сказал мужчина. – Ну что у нас сегодня? Ого, близнецы!

При этих словах Димка не выдержал, приподнялся и краем глаза посмотрел в окно. Он увидел высокого, средних лет человека, стоявшего к нему боком в позе мыслителя, знакомую старуху, стол. На столе был расстелен плащ, а на плаще лежали двойнята Жуковы, но в каком виде! Они были не больше игрушечных кукол! Глаза у двойнят были закрыты, казалось, они крепко спали.

– И что это у нас? – сосредоточенно спросил мужчина.

– Смех, – спокойно ответила старуха.

– Смех, – повторил мужчина. – Посмотрим.

– Можете не проверять, этот товар посоветовала Зоя Михайловна.

– Доверяй, но проверяй, – усмехнулся высокий. – Кстати, она знает, зачем нам дети?

– Не знает, но кое о чем догадывается. Не волнуйтесь, она не выдаст.

– Я и не волнуюсь, – нараспев сказал мужчина.

Он сделал крутящее движение левой рукой, при этом на его пальце что-то ярко блеснуло, потом правой нетерпеливый жест – убрать. Старуха взяла двойнят, перенесла и положила на подоконник. Димка едва успел юркнуть вниз, когда она повернулась, и больше высовываться он не рискнул.

– Поздравляю, Ядвига Генриховна, – весело сказал мужчина, – смех такой, что его не нужно растить.

– Послушали бы меня, – ядовито сказала старуха, – нам бы совсем не пришлось возиться.

– Старая песня, – усмехнулся мужчина. – Но я повторю вам еще раз: да, нашему мальчику нужны сильные чувства, но зачем нам наносить вред тем, у кого хорошо развита злость, подлость, жадность? Они и так наши союзники. Нет, мы возьмем тех, у кого эти чувства не преобладают над их добрым я, а потом разовьем до нужной нам стадии.

– А смех вам зачем?! – зло прошипела старуха. – Кого вы растите?!

– Надеюсь, вы не подозреваете меня в симпатии к добру? – сухо отозвался мужчина. – Если бы я послушал вас, гомункулус стал бы злым, но прямолинейно-глупым существом. Ему же придется су-ще-ство-вать среди людей, можете вы это понять? Мы дадим ему ненависть, жадность, подлость, но если все его действия сведутся только к злым поступкам, вокруг него быстро окажется пустота. Нет, смех будет его оружием. Услышав его смех, люди не поверят, что перед ними абсолютно испорченное существо.

– Демагогия, – усмехнулась старуха.

– В любом случае, вы нанялись ко мне, а не я к вам, – прервал ее мужчина.

– Да, Классам, вы наняли меня, но без меня у вас ничего не выйдет! Плащи мои!

– Ваши, ваши, Ядвига Генриховна, – миролюбиво ответил Классам. – Отличное наследство досталось вам от… прабабки?

– От нее.

– Достойная была женщина. Я бы с удовольствием их у вас приобрел.

– За перстень, – усмехнулась старуха. – Вы мне перстень, я вам плащ.

– Все шутите, – спокойно сказал Классам. – Ладно, операция прошла чисто?

– Не совсем, – после паузы ответила старуха.

– Как, не совсем?! Я же предупреждал вас… Впрочем, что случилось?

– В переулке было пусто, – спокойно начала старуха, – я в этом убедилась. Но когда я уже шла с детьми, Матильда подала мне предостерегающий сигнал. Я оглянулась: в переулок вошли двое ребят.

Друзья переглянулись.

– Старая верная Матильда, – тепло сказал Классам. – Но что они могли видеть?

– Только то, что в переулок вошли дети, за ними я, а потом детей не стало.

– Это плохо, но не смертельно. Мда, возможно на следующую операцию придется идти мне.

– Какую операцию?! – визгливо крикнула старуха. – Зачем? Вы же говорили – все!

– Говорил, говорил, Ядвига Генриховна. Но потом подумал и решил изменить свое решение.

– Почему?

– Помните, как вы доказывали, что гомункулусу достаточно одного чувства? И мне пришлось доказывать вам, что необходимо как минимум три, помните? Так вот, я решил добавить ему четвертое – смелость. Это чувство поможет ему осуществлять свои злые желания. Да, да, он должен не прятать их в тени, а решительно осуществлять. Хочу напомнить вам, что этот мальчик – пробный камень. Мы учтем все недочеты, и следующий ребенок станет настоящим героем среди сверстников. Он должен будет очаровать их, а для этого ему понадобится многое. Не примитивные четыре чувства, а с десяток, не меньше. Вы не согласны?

– Да делайте что хотите, – зло плюнула старуха.

– Уже неплохо, – засмеялся Классам. – Ладно, какие у вас планы на ближайшие два часа?

– Поесть, проголодалась как волк.

– Неплохо. А я подумаю, где нам добыть смелость.

Димка показал другу на выход, мол, пора сматываться. Колька согласно кивнул. Друзья осторожно поползли в бок, чтобы их не было видно из окна, а потом направились к выходу.

 

– Ты что-то понял? – спросил Димка друга по дороге домой.

– Еще не совсем, – признался Колька. – Нужно подумать.

 

Глава II

 

Во дворе царило оживление. Возле Колькиного дома на обочине стоял милицейский УАЗ, а впереди него кружком толпились соседи. В центре этого круга были Светлана Петровна, Гермиона и плотный человек в милицейской форме с погонами капитана.

– Вот они! – всплеснула руками Светлана Петровна, заметив друзей. – Дима, Коля, нашли вы их?

Димка беспомощно оглянулся на друга, не зная, что сказать.

– Нет, – твердо сказал Колька. – Когда мы вошли в переулок, их не было.

– Вот ваш зонтик, – добавил Димка.

Светлана Петровна издала звук, похожий на стон, и отвернулась, не обратив на зонт никакого внимания.

– Давайте отойдем в сторонку, молодые люди, – предложил капитан.

Он решительно раздвинул толпу и отвел ребят в сторону.

– Так, зовут меня капитан Фоменко, – представился он, – а вас, как я понял, Дима и Коля. Давайте расскажите мне все еще раз и подробно.

Он внимательно выслушал Колькин рассказ (Димка помалкивал), как они сидели во дворе, мимо них прошли Веня и Саша, а Светлана Петровна дала ребятам зонтик.

– Но когда мы вошли в переулок, там никого не было, – вздохнул Колька.

– Понятно, – медленно сказал капитан. – Совсем никого?

– Нет, там шла старуха.

– Как она выглядела?

– Такая старая, нос длинный, крючком.

– Волосы?

– Волосы седые.

– Глаза, зубы? Может, у нее золотые зубы?

– Не видели, товарищ капитан, – вздохнул Колька.

– В руках у нее что-то было?

– Плащ.

– Какой плащ?

– Кожаный.

– Так, хорошо, – капитан задумался, – а машины в переулке были?

– Были, – в первый раз нарушил молчание Димка.

– Какая и где? – насторожился капитан.

– Белая шестерка. Она стояла на тротуаре, метров через сто от угла.

– Номер?

– Не заметил.

– Водитель за рулем был?

– Кажется, нет.

– Понятно, понятно. К магазину вы ходили?

– Да, – кивнул Димка. – Не было их там.

– Хорошо, а теперь внимательно, ребята. По вашему мнению, куда могли подеваться Жуковы?

Мнение у Кольки было, но как об этом сказать? Поэтому он молча пожал плечами. Но тут вмешался Димка.

– А может, их старуха унесла? – ляпнул он.

Колька страдальчески закатил глаза, а капитан сморщился, словно съел лимон:

– Под мышкой? Вы же видели, как старуха шла по переулку. Одна.

Колька толкнул Димку в бок, чтобы помалкивал, а сам сказал:

– Жуковы могли скрыться только куда-то во двор, товарищ капитан.

– А до перекрестка они никак не могли добежать?

– Нет.

Долгая пауза.

– Товарищ капитан, – осторожно спросил Колька, – можно вопрос?

– Можно, – оторвался от своих мыслей тот.

– А еще в городе дети пропадали? Их адреса?

Глаза у Фоменко прищурились.

– Кажется, ты кое-что знаешь, – медленно сказал он. – Откуда?

– Знаю, – замялся Колька. – Так скажете?

Несколько секунд капитан думал, потом улыбнулся:

– Скажу. Вот на бумажке, – он вытащил блокнот, – я пишу адреса и имена. Но уговор: вы мне расскажете, что вам еще известно.

– Ну, – Колька потер переносицу, – хорошо. Мы так думаем, что тут без волшебства не обошлось, товарищ капитан.

– Старуха их уменьшает… – азартно вмешался Димка и замолчал, глядя на капитана.

На лице Фоменко проступило явное разочарование. Он укоризненно посмотрел на ребят и вздохнул:

– Ладно, раз я обещал, то держите. Вот здесь внизу мой номер мобильного. Если узнаете что-то новое, сразу звоните.

– Договорились.

– Честно? – капитан заглянул Кольке прямо в глаза.

– Обещаю, – солидно кивнул Колька.

Капитан отошел к маме Жуковой, а Колька принялся изучать бумажку. Внимательно прочитав ее, он поступил странно: подошел к толпе, схватил за руку Гермиону и бесцеремонно выдернул девочку в сторону.

– Ты что?! – возмутилась Гермиона.

– Дело есть, – невозмутимо сказал Колька.

– А аккуратнее ты не мог со мной поговорить?

– Извини. Ты раньше в пятой школе училась?

– Да, в пятой.

– А кого-то из этих ребят знаешь? – Колька протянул ей бумажку.

Гермиона зашевелила губами.

– Вову Баранова знаю, он был в моем классе. А кто эти ребята?

– Неважно. Ты скажи, что этот Вова за человек.

– Обыкновенный. Толстенький, а что?

– Да ничего особенного. Просто нужно знать, что у него за характер.

– Я не помню уже. Кажется, он шашками занимался, в карты на уроке играл. Что еще… немного жадный.

– Жадный?!

– Да. Ластик или ручку никогда не даст. Бутерброды всегда в коридоре ел, чтобы не просили.

– Спасибо, – у Кольки был довольный вид.

Ребята отошли в сторону.

– Ты мне можешь объяснить, что ты делаешь? – спросил Димка, который ничего не понимал в действиях друга.

– Могу, только я боюсь, что что-то упущу. Уже выскочило из головы, – Колька задумался. – Хотел еще что-то у Гермионы узнать… Ладно, потом вспомню. Слушай, капитан сообщил, что пропавших детей четверо, ну Жуковых считаем за одного. А тот мужик из подземелья говорил, что им нужны четыре чувства: ненависть, подлость, жадность и еще смех. Вот эти наши, ну главный со старухой, похищают детей. И забирают у них чувства. У Жуковых они взяли смех, у Баранова жадность. Остаются еще Олег Бобров и Костя Карпенко, у кого-то из них они взяли злость, у кого-то подлость.

– А для чего?

– Они же говорили: для своего мальчика, для Гомунклуса.

– Странное имя.

– А у них самих не странные? Ядвига Генриховна и Классам. У колдунов все странное. И мальчик этот тоже, наверное, особенный. Хотя… вот о чем я хотел Гермиону спросить.

Колька снова бросился в толпу.

– Гермиона.

Она обернулась.

– У меня, кажется, есть имя!

– Извини, Женька. Слушай, ты можешь сказать, кто такой Гомунклус? Я где-то это имя слышал, но не могу вспомнить.

Гермиона задумалась.

– Нет, я не слышала. Но могу спросить папу.

– Пока ты спросишь, – вздохнул Колька.

Но Гермиона уже достала из кармана мобильник и набирала сообщение.

– Вот, послала, он скоро ответит.

В ожидании ответа мальчики нетерпеливо перетаптывались с ноги на ногу.

– Слушай, а милиция давно приехала? – спросил Димка.

– Нет, – покачала головой девочка, – где-то час назад. Светлана Петровна несколько раз звала двойнят в окно, а потом вышла во двор искать. Меня спрашивала, но я ничего не видела. А вы что-то знаете?

– Ничего мы не знаем, – процедил Колька.

– А эти фамилии, это кто?

Колька закашлялся, но в это мгновение мобильник слабо пискнул.

– Сообщение, – Гермиона полезла в сумочку. – Так: «Не Гомунклус, а Гомункулус, Женя. Это искусственный человек». Куда вы?!

Но ребята уже умчались прочь.

– Так, все сходится, – тихо сказал Колька, когда они остановились. – Значит Гомункулус – это искусственный человек. Тело они вырастили, теперь им нужны чувства.

– Может, расскажем капитану?

– Расскажем, но нужно больше доказательств. Мы ему начали говорить, а он не поверил.

– Нужно было про тоннель и дом рассказать.

– А вдруг туда напролом нельзя? Вдруг он полезет, а они его какими-то чарами?

– Ну пускай он не один…

– Постесняется. Ему тоже не захочется быть посмешищем. Нет, нужно доказать, что эти двое – серьезная пара. И докажем это мы!

– А как?

– Пока не знаю. Уже поздно, давай домой, а до завтра что-то придумаем.

 

Капитан Фоменко пребывал в скверном расположении духа. За четыре дня поступило четыре заявления о пропаже детей, а у него не было ни малейшей зацепки. Только этим можно было объяснить то, что сегодня он дал информацию о похищенных двоим пацанам. Пусть проведут собственное расследование, чем черт не шутит, может, и нароют что-то. Смех, да и только: оперативник полагается на ребят, своих версий у него нет. Хотя, не будем через-чур строги – кое-какие выводы можно сделать.

Во-первых, это не похищения с целью выкупа: ни одна семья, кроме, пожалуй, Барановых, не относилась к материально обеспеченным. Тогда, как это ни прискорбно, всплывала версия с маньяком. Хотя и тел детей пока не обнаружено, к счастью. Но это ни о чем не говорит, тела можно спрятать.

Во-вторых, преступник каждый раз использует какой-то ловкий прием, благодаря которому остается незамеченным. Знать бы какой.

В-третьих, прослеживается география их, Чапаевского, района. Во всяком случае, трое детей живут здесь. Что это дает? Мало что. Вряд ли преступник житель этого района. Скорее всего, он понял, что отсюда проще выбираться. Два перекрестка, и ты на скоростной трассе, где нет пробок. Через десять минут уже в другом конце города. Три перекрестка в другую сторону, и ты за городом. Проскочил посты, и ищи ветра в поле. Что еще? Сегодняшний случай кое-что подкинул. Белая шестерка могла стать зацепкой. Фоменко просто уверен, что у преступника свой транспорт, уж очень быстро исчезают дети, в последнем случае и минуты не прошло. Да и собака след пропавших детей взять не может. Вывод – детей увозят на машине.

Старуха… со старухой было непонятно, но и отмахиваться от этого факта больше нельзя. Дело в том, что во время второго похищения, Вовы Баранова, на вопрос: были ли еще свидетели, Вера Семеновна Кипчакова, видевшая Вову незадолго до исчезновения, сказала:

– Да, конечно! Серафима Петровна сидела на скамейке возле своего окошка. Я хотела подойти, поздороваться, но чем-то отвлеклась, а потом пошла домой.

При проверке обнаружилось, что Серафима Петровна весь день пролежала в кровати и из дома не выходила.

– Давление, знаете ли! В моем возрасте обычное явление.

Услышав это, Вера Семеновна покачала головой:

– Очень странно. Я была убеждена, что это она. Такой своеобразный нос не каждый день встретишь. Такой длинный, крючком. Было, конечно, далеко, но я даже не сомневалась…

Теперь эта старуха возникала еще раз. Она не была похитительницей. Ребята говорят, что у старухи, кроме плаща, ничего в руках не было. Но ее дважды видели на месте преступления… Тогда что? Наводчица? Стояла на стреме? Все это не исключено. Но прежде всего хотелось проверить версию с белым жигулем. Как просто: усыпил детей, кинул в машину, и в переулке пусто. Не исключено, конечно, и что похищенных затащили во двор. В любом случае, сегодня вечером предстояла серьезная работа.

Когда оба помощника капитана закончили опрос окрестных домов, капитан дал им новое задание: снова опросить жильцов в переулке Паустовского, выяснив, какие машины стояли в том дворе сегодня, и задав главный о белом ВАЗе 21061. Помощники вздохнули, потому что время было позднее, но отправились выполнять задание.

Потом позвонил полковник, спросил, как идут дела. Капитан честно сказал, что хвастаться пока нечем. Полковник помолчал, потом добавил, что завтра передаст в распоряжение капитана еще трех человек.

– По городу начинают ползти слухи, – сказал он на прощанье.

Это Фоменко и сам понял. Если даже мальчишки и те знают …

 

На следующее утро Димку разбудил телефон.

– Он спит, – услышал Димка мамин голос.        

– Я не сплю! – закричал Димка и соскочил с кровати.

Мать вздохнула и протянула сыну трубку:

– Твой неизменный друг.

– Алло! – закричал Димка.

– Это я, – услышал он Колькин голос. – Появились у меня идеи. Выходи во двор.

– Хорошо, иду.

Но едва Димка бросился одеваться, как мама преградила ему дорогу:

– Ты ничего не забыл?

– Нет, – озадаченно ответил Димка.

– А позавтракать?

– Мама, я потом.

– Никаких потом. Эта процедура займет пять минут.

Димка вздохнул и потопал босыми пятками на кухню. Пока он побросал в себя горячую овсянку, прошло минут шесть – непереносимо долго! Тридцать секунд ушло на чай.

– Ну все, мама, я пошел!

– Иди, и не забудь вернуться к обеду.

– Не забуду!

Димка торопился, потому что по его расчетам Колька уже должен был изнывать от нетерпения. К его удивлению, во дворе не было никого, кроме Гермионы с неизменным Поттером в руках.

– Гер… ой, Женя, а Колька не выходил?

Девочка оторвалась от книги:

– Он стоял возле твоего подъезда.

– А потом что, ушел?

– Не знаю, не видела, я как раз читала, как Гарри вошел в тайную комнату. Хотя, нет, к Коле подошел какой-то мужчина, может, они вместе с ним ушли?

– Какой мужчина? – похолодел Димка.

– Таким высоким…

– Плащ у него в руке был? Черный, кожаный?!

– Был, – тихо ответила Гермиона.

Димке стало вдруг так безнадежно тоскливо, что он не выдержал и разревелся. Прямо перед девчонкой. Единственное, что он успел сделать, это отвернуться. Димка размазывал по щекам слезы и понимал, что все пропало. Что его единственный друг попал в беду из-за него, из-за какой-то овсянки! И теперь его тело будет лежать в деревянном доме, а его смелость вынут и отдадут Гомункулусу. Что Димке самому нипочем не одолеть негодяев, потому что Колька был мозгом их группы, и у него уже было готово решение, только он не успел о нем рассказать…

Димка не знал, сколько времени продолжалась истерика. Он обнаружил только, что уже не плачет, что лицо горит от соли, а сзади стоит испуганная Гермиона и кусает губы.

– Дима, – это было первое, что он услышал, – что случилось?

Он рассказал ей все, а что оставалось делать? Хотя и не верил, что Гермиона сможет помочь, но и оставаться с бедой один на один  сил у него не было. Гермиона слушала молча, только продолжала кусать губы. Она поверила каждому слову, возможно потому, что не была взрослой, а возможно потому, что чувствовала и свою вину. Ведь на ее глазах украли человека, а она сидела и читала книжку.

– Что будем делать? – спросила девочка Димку, когда он закончил, и Димка понял, что их снова двое, только теперь командовать придется ему. – У меня вчера остался ваш листик, – добавила Гермиона, – с фамилиями.

– Давай его сюда. Значит так, Гермиона…

– Дима, – тихо перебила она его, – не называй меня так, пожалуйста, мне неприятно.

И он понял, что ей действительно неприятно.

– Хорошо, Женя, – ответил Димка. – Я думаю, нужно пойти и разведать, что делают эти двое. А уже потом думать, как действовать.

– А тебе не кажется, что лучше позвонить милиционеру? Все-таки он взрослый.

Димке это еще вчера казалось. Если бы Колька тогда с ним согласился!

– Давай, – кивнул Димка головой и достал листик, – звони.

Гермиона достала свой розовый мобильник (девчонка, что с ней поделаешь) и старательно шевеля губками, набрала номер.

– Не берет трубку, – вздохнула она через некоторое время.

(Капитан Фоменко как раз в этот момент заскочил домой принять душ и не слышал звонка). Димка в глубине души боялся чего-то подобного, но он постарался улыбнуться как можно веселее и сказал:

– Ничего, потом перезвоним, а пока пошли.

– Я сбегаю домой, занесу книгу, – сказала Женька.

– Давай, только быстро, – приказал Димка.

И она действительно быстро вернулась. Быстрым шагом команда в обновленном составе двинулась к месту дислокации противника.

По дороге Женька много расспрашивала о плащах. Димка старательно вспомнил все, что вчера слышал, так что неожиданно ему самому многое стало ясно.

– Знаешь, Женька, – возбужденно сказал он, – получается, что плащ забирает у людей чувства и отдает Гомункулусу, но он же, наверное, сможет и обратное.

– Может быть, – согласилась она.

– Значит, нам нужно будет достать плащ и этого уродца.

– А как ты думаешь это сделать?

– Пока не знаю, – признался Димка.

 

Возле входа в тоннель Димка остановился и прислушался. И правильно сделал, потому что сразу услышал шорох земли. Он тут же скомандовал Женьке лезть наверх, но девочка, видно от волнения, не могла ни за что уцепиться, лишь беспомощно прыгала вверх, да хватала траву. Димка быстро подсадил ее, а потом выбрался сам. Отбежав на несколько метров, они залегли в густую траву. И вовремя, потому что почти тотчас из оврага вылезли Классам и старуха.

Злодеи остановились около канализационного люка, осмотрелись.

– Исчезновение Матильды мне совсем не нравится, – мрачно сказал Классам.

– Здесь повсюду столько собак, – зло ответила старуха. – Я сразу была против этого места.

– Что вы собираетесь делать?

– Осмотрю окрестности, возможно, она ранена.

– Хорошо, идите. Но помните, сейчас десять часов. Через три часа я пойду смотреть, как наш мальчик. К этому времени вы должны вернуться, нельзя оставлять берлогу без присмотра.

– Хорошо, – пробурчала старуха.

– И если все нормально, вечером будем перебираться в лес, здесь мы могли примелькаться.

– Давно пора.

Классам снова спустился вниз, а старуха пошла вдоль оврага, время от времени издавая короткий, пронзительный свист. Когда она удалилась, ребята сели и принялись обсуждать положение.

– Они уже оживили и выпустили Гомункулуса, – потер затылок Димка. – Где его теперь искать? Я думаю, нужно подождать, пока выйдет Классам, и проследить за ним.

– У нас мало времени, – напомнила Женя. – Когда Классам вернется, они переедут на новое место.

– Выследим и это, – начал горячиться Димка.

– Погоди, – задумчиво сказала Женя, – а где живет Гомункулус?

– Не знаю, – пожал плечами Димка.

– Я думаю, что они выпустили его на место одного из мальчиков, не может же он жить сам по себе.

– Ты думаешь, что он и по виду напоминает одного из них? – у Димки все замерло от предчувствия удачи.

– Я думаю, это не исключено.

– Так, – Димка лихорадочно думал, – у нас есть три часа. Если мы не найдем Гомункулуса по одному из трех адресов, то успеем вернуться и проследить Классама.

– Почему три, а не пять?

– Близнецов и Кольку я исключаю. Хотя Кольку окончательно списывать со счетов нельзя… Оставим наш двор напоследок. Кто там ближайший?

Женя уже разворачивала бумажку:

– Олег Бобров – бульвар Энгельса, Костя Карпенко – улица Терешковой, Вова Баранов – на Каверина.

– Ближе всего Терешкова, пошли.

Дорога к дому Кости шла мимо Северного базара. Возле газетного киоска Димка взял как можно больше вправо, чтобы пройти подальше от места, где сидела Питониха. Неожиданно Женя попросила:

– Дима…

– Что?

– Можно я семечек куплю?

– Время терять, – хмуро буркнул он. Чего ему сейчас не хотелось, так это встречаться с Питонихой.

– Возле Зои Михайловны никого нет, а я сегодня не позавтракала…

Женя замолчала на полуслове, потому что Димка резко остановился, пораженный догадкой. Он привык называть женщину Питонихой и совсем забыл, что у нее есть имя. «Товар Зои Михайловны», – вспомнил Димка. «А она знает, зачем нам дети? Не знает, но кое о чем догадывается. Не волнуйтесь, она не выдаст». Еще он вспомнил, как сильно Питониха ненавидела Кольку…

 

Глава III

 

Утром капитана Фоменко ждали неутешительные новости. Нашли белые Жигули и выяснили кто их владелец. Это оказался жилец дома номер пять Константин Веселый. К сожалению, никакого отношения к преступлению он не имел (факты подтверждались многочисленными показаниями свидетелей). В тот день Веселый приехал домой в десять утра и не выходил на улицу до пяти вечера. Не имел он отношения и к другим похищениям – Константин только вчера вернулся из командировки. Опрос остальных жильцов также ничего не дал.

Фоменко только крякнул: версия рушилась, как карточный домик. Если бы он знал, какие события ожидают его дальше! В десять зазвонил рабочий телефон, и мать Вовы Баранова срывающимся от волнения голосом сообщила, что ее сын нашелся. Капитан почувствовал, что пол уходит у него из-под ног.

– Я сейчас приеду, – быстро сказал он.

Капитан знал, что бесполезно строить версию, пока не увидит Вову, но мысли упрямо лезли в голову. Так это не маньяк? Или ребенок убежал? Два раза Фоменко нарушил правила, проехав на красный свет, но скорости не сбавил. Через восемь минут он уже был в квартире Барановых. Мать с горящими от счастья глазами сказала, что час назад Вова сам позвонил в дверь, вот собственно и все. Капитан осторожно зашел в комнату. Толстый темноволосый мальчик сидел на стуле и спокойно уминал из хрустальной вазочки вишневое варенье.

– Добрый день, – поздоровался капитан.

Вова посмотрел на него исподлобья и пробормотал:

– Здрасьте.

– Меня зовут капитан Фоменко, я тебя разыскивал.

Вова на это ничего не ответил.

– Где же ты был? – осторожно спросил капитан.

– У бабушки, – неожиданно легко ответил Вова. – Я на маму обиделся, что она не хочет мне новый мобильный покупать, и решил поехать жить к бабушке. Уже почти приехал, но передумал и вернулся.

– А где живет твоя бабушка? – спросил капитан, хотя отлично это знал.

– В Белгороде.

– То есть два с половиной дня ты провел в поездах?

– В поездах и на вокзалах.

– Понятно. А ты уже успел переодеться?

– Нет, я как раз воду грею, – вмешалась мама. – Сейчас искупается, переоденется. Вовочка, я так волновалась. Мы сегодня же купим тебе телефон, но обещай, что больше ты так делать никогда не будешь.

– Отстань, – раздраженно буркнул сын.

А Фоменко внимательно смотрел на аккуратное, без единой морщинки белье Баранова и не верил. Не верил, что мальчик провел два дня в дороге. От него даже потом не пахло, словно в бане побывал. Но это предположения, не факты. Чистое белье к делу не пришьешь.

– Никто из взрослых тебе не помогал? – уже не надеясь на искренний ответ, спросил Фоменко. – Может, кто-то билет купил или пустил переночевать?

– Один я, – солидно ответил мальчик.

– Ладно, – тепло улыбнулся капитан, – я рад, что ты нашелся, хотя мама права: больше так не делай.

Вова промолчал. Фоменко встал и пошел к выходу.

Сев в машину, он зло стукнул обеими ладонями по рулю: что за темное дело. Он думал, что хоть сейчас получит что-то. Пусть не описание преступника, но подробности преступления: усыпили, оглушили, где держали. А вместо этого? Пацан врет, это ясно. Но почему? Запугали? Не похож он на испуганного. Соучастник? Глупо. Конечно, Фоменко выведет Вову на чистую воду. Завтра спросит, сколько стоит билет, номер поезда, в каком вагоне ехал, кто проводники, и пацан расколется. Но почему он должен терять время?! С другой стороны, а почему завтра? У тебя появились еще три помощника. Пусти их выяснять подробности Вовиного путешествия, а часика через три прижми лгуна к стенке. А пока можно заехать домой, принять душ, вспомнить и осмыслить разговор, успокоиться, а то в таком состоянии можно и дров наломать. В конце концов, перед тобой не седой домушник, а мальчик, которому двенадцать лет, кричать на него не стоит. Уже заводя мотор, капитан подумал, что, скорее всего, Вова – это первая серьезная зацепка, и нужно действовать осторожно.

 

Двор, где жил Костя Карпенко, они нашли быстро. У дверей подъезда Женя заколебалась и остановилась.

– Слушай, а это удобно, что мы придем к родителям и спросим, нашелся ли Костя? Они же расстроятся, если он не нашелся.

– Что ты предлагаешь?

– Давай расспросим ребят во дворе.

Димке и самому не хотелось иметь дело с родителями. Они подошли к девчонкам, рисующим на асфальте мелками, и Женя спросила:

– Девочки, кто из вас знает Костю Карпенко?

– Мы знаем, – подняла голову смуглая девочка лет восьми.

– Но его нет дома, – вмешалась другая девочка с двумя маленькими косичками.

– А где он?

– Он пропал, его уже несколько дней ищут, – наперебой загалдели девчонки.

– А может, он уже нашелся?

– Нет, нет, – торопливо сказала смуглая, – моя мама сегодня тете Паше звонила и сказала папе, что, о ужас, Костю все еще не нашли.

– Большое спасибо, – сказала Женя, и они ушли.

До бульвара Энгельса был далеко, поэтому Димка предложил зайти домой и взять велосипед. Ему очень повезло, что мать куда-то вышла, а то бы она непременно засадила его обедать. Велосипед был в полном порядке, даже шины качать не пришлось. Димка посадил Женьку на седло и поехал по улице, усиленно налегая на педали. Минут через пять девочка хлопнула его по спине.

– Что? – спросил он и остановился.

– Дима, – мне некуда ноги деть, – пожаловалась она.

– Поставь на гайки.

– Спадают.

– Держи на весу.

– Тяжело.

Димка раздраженно посмотрел на длинные ноги девочки – отрастила ходули, – а потом решил:

– Ладно, давай попробую тебя на раму посадить.

Честно говоря, на раме он еще никого не катал и не знал, получится ли. Но оказалось, что везти седока на раме еще проще, чем  в седле, управляемость лучше. Единственное неудобство состояло в том, что при каждом порыве ветра густые Женькины волосы развевались и щекотали Димке губы и нос, но с этим приходилось мириться.

С Бобровым им тоже не повезло. Они обратились с вопросом к дворнику, назвавшись одноклассниками Олега. Усатый мужчина, поливавший огород, сказал, что час назад видел Боброва отца. Об Олеге ни слуху, ни духу. Димка наскоро размял уставшие ноги, и они поехали на улицу Каверина.

Двор Баранова был пуст. Димка уже смирился с тем, что придется идти к потерпевшему домой, как вдруг Женя крепко сжала его локоть.

– Что?

– Вон он, Вова Баранов, на углу дома.

 

После ухода капитана Вова посмотрел телевизор, а потом сказал, что пойдет гулять. Мать попробовала запретить, но он сказал, что опять сбежит, и она сдалась. Вова в этом и не сомневался. Едва познакомившись, он понял, что сможет крутить этой женщиной как захочет. Во дворе он немного послонялся, а потом устроил охоту на серого котенка и вскоре изловил его.

Котенок зажмурился и сделал еще одну отчаянную попытку вывернуться, но рука, сжавшая шею, усилила хватку. Блестящий гвоздь неумолимо приближался к глазу животного. Вова думал о том, как весело будет играть со слепым котенком, как вдруг сзади раздался взволнованный голос:

– Пусти.

Вова обернулся: перед ним стояли худой, светлый мальчишка его возраста и высокая девчонка. Ее он знал, точнее, ее знал прежний Вова Баранов.

– А что такое? – нагло осведомился Баранов.

– А то, что я тебе сказал – отпусти.

Требования мальчишки показались Вове просто смешными. Он видел, что крупнее и сильнее соперника и ничуть его не боялся. О Женьке и говорить нечего. Поэтому Вова засмеялся и сказал:

– Пустить не могу, он меня сам попросил его поймать.

Вот этот смех, веселый жуковский смех, окончательно вывел Димку из себя. Крепко сжав губы, он двинул кулаком в левую скулу противника. Лицо Баранова вмиг утратило веселость, а уголки рта хищно оскалились. Он швырнул котенка в Женю, а сам развернулся и кулаком рассек наглецу нижнюю губу. В ответ Димка заехал ему в глаз и немедленно получил сдачу крепким ударом в грудь. Они обменялись еще парой ударов, а потом Димка кинулся к противнику вплотную и попробовал его свалить. Делать этого не следовало – Вова был крупнее; он устоял, ловко подставил противнику подножку, толкнул телом, а когда Димка упал, навалился сверху. Два раза они перекатились, но в конце концов Баранов оказался сверху. Ему удалось отвести правую руку противника в сторону, и его локоть уперся Димке в горло, перекрывая кислород. Вскоре Димка начал хрипеть и дергаться. Баранов уже торжествовал победу, когда неожиданно на голову ему опустилось что-то белое, мокрое…

Женька взвизгнула, когда ее оцарапал котенок, и несколько секунд не обращала на мальчишек внимания. Но когда она увидела, что Баранов побеждает, поняла, что нужно действовать. Рядом на веревке сушилось белье. Девочка подбежала, сорвала еще мокрую простыню и кинулась обратно. Она подоспела вовремя – Димке приходилось туго. Не раздумывая, Женя набросила простыню Вовке на голову.

От неожиданности Баранов завертел головой и ослабил хватку. Воспользовавшись этим, Димка толкнул его в бок и навалился сверху, обхватив его руки замком. Баранов засопел, вырываясь.

– Тащи веревку! – закричал Димка, чувствуя, что не сможет долго держать такого сильного мальчишку.

Женька бросилась к белью, торопливо развязала веревку, сбросив наволочки и рубашки на землю. Потом вернулась и принялась неумело обматывать сопротивляющегося Баранова. Когда моток закончился, Димка отпустил руки и затянул потуже узлы.

– Спасибо, – вздохнул он и провел рукой по горлу. – Не знаю, что бы я без твоей помощи делал.

– Что мы с ним будем делать? – поинтересовалась Женя, не ответив на благодарность.

– Положим на седло и повезем на поле.

Они как раз взвалили тяжелую тушу на велосипед и покатили со двора, когда Димка услышал крик. Обернувшись, он увидел женщину, причитающую над грязным бельем.

– Бежим! – крикнул он.

Женя, державшая руль, убыстрила шаг, Димка уперся в Баранова, и странное сооружение умчалось со двора.

 

День, щедрый на неожиданности, продолжал дарить сюрпризы. В час дня с вокзала вернулся сержант Оноприенко и принес капитану достаточно сведений для разговора с Барановым. Но Фоменко не успел воспользоваться данными. Потому что через пять минут позвонила мать Баранова и, задыхаясь от плача, сообщила, что Вовочка опять пропал.

От такого известия на лбу капитана выступил пот. Он кинулся за руль машины и помчался к дому Барановых. Мысли метались, словно овцы, учуявшие волка. Что значит это второе похищение? Вова был отпущен с какой-то целью и не справился? Преступник узнал, что капитан не поверил мальчику? Или второе похищение не связано с первым? Или это не похищение?

Приехав во двор и опросив жителей, капитан обнаружил удивительные факты. Маленький мальчик, стоявший в это время на балконе, заявил, что на Вову напали светлый мальчик и девочка! его возраста, обмотали простыней, связали веревкой и увезли на велосипеде. Странные показания подтверждались соседкой с первого этаж, которая показала кучу измазанного белья и заявила, что у нее пропала одна простыня.

Отправив гражданку Баранову пить валерьянку, Фоменко почесал лоб и сел на скамейку думать. Нужно было прижимать Вову сразу, тогда бы, возможно, не было второго похищения. Но кто же знал, чем все обернется! Одно ясно: второе похищение не связано с первым. Оно, скорее всего, и не планировалось заранее. Юные преступники не запаслись даже веревкой, взяли первую попавшуюся. Да и силы были почти равные, мальчик говорит, что ребята долго дрались. Непонятно сочетание: светловолосый мальчик и высокая девочка. Не исключено, что мальчик – один из тех, кто спрашивал вчера капитана о пропавших детях. Фоменко ожидал, что ребята пойдут по адресам, пытаясь выяснить что-то новое. Вот если бы на Вову напали двое ребят, он бы решил, что это вчерашние… Но кто сказал, что вчерашние ребята действуют вдвоем? Может, их трое или четверо? Двое пошли проверять по одному адресу, двое по другому? Возможно. Но что это дает? Подумаем. Итак, ребята обходят адреса пропавших ребят и по адресу Вовы Баранова обнаруживают самого Вову, живого и невредимого. Они начинают с ним беседовать, а дальше, капитан возбужденно стукнул себя ладонями по коленкам, они обнаруживают то же, что и Фоменко: Вова врет! Только они не стали с ним церемониться, а захватили в плен. Черт побери, скорее всего, так и было, иначе всю эту глупость не объяснишь. Дай Бог, чтобы это было так. Кое-что проясняется, но многое остается неясным. Например, где пропадал Баранов, и как ему удалось вернуться. Ладно, идем дальше. Испарились ребята с похищенным Вовой, осталась только кепка, скорее всего того, вчерашнего мальчишки. Где же вас искать, ребята? В вашем дворе? Не факт, штаб вы могли устроить где угодно. А мне нужно вас найти, мне Вовины показания позарез нужны… Капитан задумчиво повертел в руках серую кепку-бейсболку.

 

Глава VI

 

Тяжелый Вова все время заваливал велосипед то на левый, то на правый бок. К тому же несколько раз он пытался позвать на помощь и вырваться, так что, в конце концов Димка заткнул ему рот свободным куском простыни и дал хорошего леща. Прохожие почти не обращали внимания на детей, везущих мумию, но все равно Димка старался выбрать улицы, где было мало народа. Пока доехали до поля, совсем выбились из сил. Свернув с тропинки в сторону, Димка скомандовал: привал.

Они безжалостно плюхнули Вову на землю, он при этом что-то возмущенно замычал, и упали рядом.

– Спасибо тебе, – сказал Димка, – еще раз. Я думал, он меня совсем подомнет.

– Я испугалась, – смутилась Женя. – Он такой… злой. Настоящий Вова совсем другой.

– Гомункулус, – сказал Димка, как будто это слово все объясняло.

Глядя на потное Женькино лицо, на оцарапанное котом плечо и содранную коленку, Димка подумал, что никогда не узнаешь человека, не проверив его в деле. Если бы еще вчера ему сказали, что Гермиона может быть хорошим товарищем, он бы рассмеялся этому человеку в лицо. А сейчас он сам это кому угодно скажет, не постесняется.

Отдохнув пять минут, ребята встали и отправились к тоннелю.

– Как ты думаешь действовать? – спросила Женя, когда они заглянули в овраг.

План у Димки был готов.

– Ты останешься здесь, – сказал он, – сторожить Гомункулуса. А я пойду в дом, выкраду кукол и плащ. И здесь мы вернем всем их чувства.

– А как ты выкрадешь кукол и плащ?

– Не знаю еще.

– Я пойду с тобой, – решительно сказала Женя. 

– А кто будет сторожить Гомункулуса? Представляешь, если кто-то его найдет и освободит?

Но Женя упрямо покачала головой: одного я тебя не пущу. Димка развел руками, уходило драгоценное время, и вдруг увидел, как, припадая к земле, к ним бежит Альма.

– Альма, – обрадовался он. – Иди сюда, собака.

Царапины у собаки уже покрылись толстой коричневой коркой. Димка погладил собаку, а потом они положили Альму возле Гомункулуса и скомандовали охранять пленного. Неизвестно, поняла ли собака приказ, но она осталась лежать возле Вовочки.

– Пошли, – скомандовал Димка Жене.

К домику они добрались без приключений. Только в тоннеле, когда темнота со всех сторон обступила ребят, Женя крепко вцепилась в Димкин локоть и не отпускала, пока они не выбрались. На поляне они встали на четвереньки и поползли к окошку.

Стоя возле створок, Димка прислушался: тишина. Заглянул внутрь – пусто. Возможно, Ядвига Генриховна не сдержала обещания и все еще ищет Матильду. Или в доме есть еще комнаты? Должны быть. Димка осторожно подошел к двери и посмотрел в щель между досками: маленький тамбур и никого. Сделал знак Женьке оставаться на месте, а сам, холодея от страха, толкнул тяжелую дверь. Она отворилась беззвучно. Димка на цыпочках вошел  тамбур. Ага, вот еще одна дверь. Приник к щелке. Маленькая комната, на стене стеллажи. На них какие-то колбы с разноцветными жидкостями. В центре комнаты за столом сидит Генриховна и с чинным видом пьет чай.

Димка оторвался от двери и, еле сдерживая возбуждение, на цыпочках прошел во вторую комнату. Все просто чудесно. Сейчас он подаст Женьке в окно плащ и кукол, и дело в шляпе.

Дверь в соседнюю комнату отворилась так же беззвучно. Димка вошел внутрь, закрыл за собой дверь. Так, вот на стене висят два плаща, один взять, готово. Теперь кукол… послышался скрип половиц, Генриховна! Сердце глухо застучало у Димки в груди, не успел! Сейчас она зайдет, найдет его. Что делать?

Открылась дверь. Ядвига Генриховна вошла в комнату, закрыла за собой дверь, краем глаза заметила какое-то движение в углу, резко повернулась, и в этот момент сверху на нее упал черный плащ. Димка впервые видел действие плаща. Едва он коснулся старухи, как ее тело уменьшилось, словно сморщилось, и с глухим стуком упало на пол.

Димка сидел на полу и смотрел на маленькую неподвижную фигурку, спрятанную под плащом. Он весь трясся мелкой дрожью, глубоко и часто дышал, сердце было готово выпрыгнуть из груди. Понемногу мальчишка пришел в себя. Нужно торопиться, скоро вернется Классам. Димка встал с пола и крикнул в окно Женьке:

– Заходи.

Она сначала заглянула в окно, и лишь затем вошла в комнату. Бледная, испуганная. Увидев накрытое плащом тело, охнула, а потом провела рукой по Димкиным волосам.

– Дима, ты…

– Давай возвращать им чувства, – ворчливо прервал он девочку, – а то скоро Классам вернется.

Вначале они притащили Гомункулуса (верная Альма честно охраняла пленника).

– Так, сейчас я накрою его плащом, – сказал Димка, – возьму у него чувство смелости и накрою Кольку, правильно?

– А как плащ узнает, какое именно чувство ему нужно взять? – спросила Женя.

– Понятия не имею. Может, нужно ему сказать?

– Давай внимательно осмотрим плащ, – предложила девочка.

Старая кожа, потертая подкладка, швы, прошитые толстыми нитками, блестящие красные пуговицы…

– Ничего, – вздохнул Димка, – значит, я попробую сказать.

– Подожди, – тихо ответила Женя и показала на маленький столик в углу. – Смотри.

Димка сначала не понял, а потом удивленно поднял брови: на столике россыпью лежали металлические красные пуговицы.

– Зачем столько?

– Не знаю, – ответила Женя. – Она подошла ближе, взяла в руки одну. Потерла металл, потом протянула Димке: – Видишь?

На блестящей поверхности чем-то острым было вырезано: подлость.

– Ах, вот оно что, – обрадовался Димка и кинулся к плащу.

Он быстро перебрал на нем все пуговицы, пока не нашел: смелость.

– А как ею действовать? Потянуть?

Женя молча пожала плечами. Димка махнул рукой – сколько можно ждать – и накрыл Гомункулуса плащом. Тело под простыней быстро съежилось. Димка осторожно потянул за пуговицу. Ничего. Он потяну сильнее, с тем же результатом. Тогда Димка повернул пуговицу. В тот же момент по плащу пробежала слабая волна, а пуговица загорелась темно-красным светом, словно ее подержали над огнем. Аккуратно, словно боясь расплескать, Димка поднес плащ к кукле с Колькиными чертами и накрыл. И о чудо, перед ними лежит Колька своих обычных размеров и изумленно хлопает глазами. Полежав несколько секунд, он сел и спросил:

– Где я?

– Колька, – радостно воскликнул Димка, – ты сейчас все поймешь!

Операция с двойнятами Жуковыми заняла мало времени. Нужно было найти пуговицу «смех», накрыть Гомункулуса, перенести плащ на двойнят, и вот уже Веня с Сашей скачут по комнате, рассказывают, как в переулке на них упала черная птица и унесла с собой.

– Тихо вы! – наконец, не выдержав, прикрикнул на двойнят Колька, – раскудахтались.

С Барановым все тоже прошло гладко, толстяк вернулся к жизни, но был до того изумлен, что лишь молча вертел головой, пытаясь понять, что с ним, и не задавал никаких вопросов. А с Олегом и Костей вышла заминка.

– У кого из них злость, а у кого подлость? – поинтересовался Димка.

Разумеется, никто не знал.

– Попробую наугад, – решил он.

Но плащ, взяв от Гомункулуса злость, отказался отдать ее черноволосому мальчику. Тогда Димка перенес плащ на второго. На этот раз все получилось: мальчишка ожил, сел и со злостью в голосе спросил: – И что все это значит? Никто ему не ответил, вместо этого Димка на его глазах успешно оживил последнего пострадавшего.

– А теперь бежим, – скомандовал он.

Никто не задавал лишних вопросов. Все, чему ребята стали свидетелями, пугало, поэтому они молча поторопились к выходу.

 

У склона оврага Женька заколебалась, и Димка уже знал, в чем дело. Он с готовностью сложил руки замком, предлагая подсадить. Женька улыбнулась в ответ, поставила ногу на его ладони и вскарабкалась наверх. Сам Димка лез последним, думая, как прекрасно все окончилось. Словно они все точно распланировали, до мельчайшей подробности.

Он вылез наверх и уткнулся носом в кожаные башмаки большого размера. Подняв голову, Димка судорожно сглотнул: над ним с улыбкой на тонких губах возвышался Классам.

– Все? – весело спросил он.

Никто не ответил. Ребята сгрудились кучей, насупились и молча смотрели на волшебника.

– А где Ядвига Генриховна?

Опять тишина. Классам поискал глазами и нашел Баранова.

– А вот и Вова. Ребята, придется начать все сначала. Вот только на этот раз мой мальчик будет сложнее. Я уже предполагаю, какие чувства дашь ему ты, мальчик, – он повернулся к Димке, – и ты, девочка.

– Бежим! – крикнул Колька, но Классам легко стукнул пальцем по своему перстню на указательном пальце, и Колька, скривившись от боли, присел и схватился за правую ногу.

– Судорога скоро пройдет, – успокоил его волшебник. – А теперь пойдемте вниз, ребята.

Никто не двинулся с места.

– Ну, – сердито произнес Классам, – пожалеете, – и дотронулся до перстня.

Женя вскрикнула и схватилась за правую щеку. Сквозь пальцы у нее медленно проступало красное пятно.

– Ожег, – пояснил Классам. – Но небольшой.

– Пошли, – угрюмо сказал Димка и первый повернулся к оврагу. За ним повернулись остальные.

– Вот это правильно, – обрадовался Классам.

Он опустил руку, и в этот момент сзади раздался громкий голос:

– Такой удачи я не ожидал!

Все мигом обернулись. К ним тороплись капитан Фоменко и молодой сержант с собакой на поводке. Они были скрыты густыми зарослями маслин, поэтому подобрались незамеченные. Подойдя ближе, собака оскалилась и рванулась к Классаму.

– К ноге, Саврас! – крикнул сержант, натягивая поводок.

Собака неохотно подчинилась.

– Как вы нас нашли? – удивленно спросил Димка.

– По твоей кепке, – Фоменко достал из кармана смятую бейсболку. – Но я рассчитывал найти здесь тебя, девочку и Вову Баранова. А обнаружил всех ребят. Что это значит?

– Вот он преступник! – крикнул Колька, показав на Классама.

Капитан посмотрел на мужчину.

– Не представляю, что он имеет в виду, – с сожалением улыбнулся Классам. – Шел по полю, вижу, ребята играют, кажется, в разведчиков. Решил подойти. Я и представить не мог, что они меня в чем-то обвинят.

– Там внизу, в овраге, лаз и их убежище! – крикнула Женя. – Проверьте.

– Кузьменко, – кивнул Фоменко, – проверь.

– Только Савраса держите, – попросил сержант, – а то он кинется.

Капитан взял поводок и намотал конец на руку. Саврас сделал еще одну отчаянную попытку достать Классама, но рука у капитана была твердая. Сержант тем временем спрыгнул в овраг, а вместе с ним полез и Колька, показывать.

– Так что там, в овраге? – невинно спросил капитан.

– Понятия не имею, – улыбнулся Классам и как бы невзначай провел рукой по перстню.

Саврас зарычал и ринулся к волшебнику, пытаясь тяпнуть его за руку.

– Спокойно, –  сказал Фоменко, удерживая собаку, а потом сказал Классаму: – Зря вы, все равно же сейчас выясним.

Но Классам излучал спокойствие.

– Я же говорю, я гулял.

Послышался шорох, и из оврага вылезли Кузьменко и Колька.

– Ну, – нетерпеливо спросил Фоменко.

– Завал, товарищ капитан, – тяжело выдохнул сержант. – Прямо у нас перед носом земля рухнула. И никакого просвета.

– Он это перстнем делает! – воскликнул Димка.

– Ну и взбредет же в голову, – фыркнул Классам.

– Да, дети у нас фантазеры, – засмеялся Фоменко.

– И придумают же, – обрадовался Классам.

– Не соскучишься, – согласился Фоменко. – А перстенек отдайте.

Классам подавился смехом.

– Шутите?

– Ничуть, – улыбка слетела с лица капитана. – Я вынужден вас задержать, поэтому все лишние вещи нужно сдать.

– Но за что меня задерживать? – негодовал Классам.

– Я обнаружил пропавших детей в вашем обществе, дети выдвигают против вас обвинение, нужно разобраться. Не волнуйтесь, если вы невиновны, это сразу выяснится. А пока отдайте перстень. Нет, я сам сниму! – крикнул капитан, заметив, что Классам потянулся к перстню. – Протяните руку.

Классам замер. Правой руке оставалось совсем немного, чтобы коснуться перстня, но капитан и сержант уже настороже. Классам знал, что они не успеют помешать ему дотронуться до камня, а тогда их ждет хороший сюрприз. Если бы не собака, которая рванется с поводка… У животного реакция лучше, чем у человека, можно и не успеть. Противников трое, слишком много. Нет, нужно смириться, тоннель засыпан, доказательств нет. Через несколько дней его и так выпустят.

– Хорошо, – скорбно вздохнул Классам и протянул капитану руку, – подчиняюсь силе. Но я буду жаловаться.

– Ваше право, – казенно ответил Фоменко и, осторожно сняв перстень, повертел его в руках. – Сапфир, – уважительно сказал он, – дорогая вещь?

– Очень. Смотрите, не потеряйте.

– Что вы, – Фоменко аккуратно положил перстень в нагрудный карман и застегнул пуговицу.

Сейчас ему уже было немного стыдно за свой ребяческий страх. Но с другой стороны, он сам видел, как долговязый шлепнул по перстню рукой, и сержанта чуть не засыпало. Совпадение? Может быть, но береженого Бог бережет.

– Пойдемте, – сделал приглашающий жест капитан.

– Куда? – спросил Баранов.

– В милицию. Должны же вы мне рассказать, что случилось. Я сейчас вызову транспорт, все будет быстро.

В кармане у него запищал телефон. Капитан взглянул на экран и сбросил вызов. Хотел положить мобильный в карман, но что-то привлекло его внимание:

– У меня звонок без ответа!

– Наверное, это я звонила, – сказала Женя. – Мы хотели вам все рассказать, а вы не ответили!

Фоменко посмотрел на время звонка и дал себе зарок: с этого момента брать телефон даже в ванную.

 

В милиции весь рассказ занял до обидного мало. Сначала рассказывали Димка и Женя, потом остальные. Когда ребята закончили, Фоменко долго сидел молча.

– Не поверят нам, – наконец сказал он.

– Почему не поверят? – возмутился Колька.

– Потому что история невероятная, а доказательств нет, только ваши свидетельства.

– А вы нам верите? – осторожно спросила Женя.

– С трудом, – честно признался капитан. – Но я вел следствие, кое-что видел сам. А кроме того, я вижу, что ваша версия объясняет все неясные факты в этом деле. К сожалению, у судей всего этого не будет. Перед ними будет взрослый человек и дети, рассказывающие о волшебнике.

– Что же делать? – встревоженно спросил Баранов.

– Я думаю так, – подался вперед капитан. – Мы не будем ничего объяснять, расскажем только факты. Старуха и тот ваш…

– Классам, – подсказал Димка.

– Да, но по паспорту он – Валерьянов Альберт Михайлович. Так вот, они похищали детей. Набрасывали на голову плащ, допустим, пропитанный каким-то усыпляющим веществом и относили в овраг. А зачем, мы не знаем. В конце концов, обвал уничтожил улики, а Валерьянов вряд ли даст против себя показания.

– Выходит, будем врать? – мрачно спросил Колька.

– Да, – согласился капитан. – Нехорошо, а что делать?

– Я думаю, правду нужно говорить всегда, – упрямо сказал Колька.

– Ты думаешь? А если взять случай, когда правду нельзя сказать, потому что она убьет человека?

– Это как?

– А как было с Багратионом.

И Фоменко рассказал, как от полководца скрывали, что французы заняли Москву, а когда он узнал правду, то сорвал с себя бинты и умер.

– Но от нашей правды никто не умрет, – попробовал возразить подавленный рассказом Колька.

– Я и не говорю, что умрет. Я пытаюсь вам объяснить, что главное не сам факт: правда, ложь, а мотивы поступка. Ради чего мы лжем? Чтобы преступник получил по заслугам, а не потому, что мы хотим оговорить его. Если мы расскажем правду, виновного отпустят, а над нами посмеются. Да и не врем мы. Мы не называем всех фактов. Ты согласен?

– Согласен, – вздохнул Колька.

Олег Бобров и Костя Карпенко все время сидели молча. Когда капитан спросил, не хотят ли они что-то добавить, Олег вздохнул и признался:

– Мне так хочется кому-то кнопку на стул подложить, сил нет.

– А мне кому-то по шее съездить, – буркнул Костя.

– Если я правильно понял, – вздохнул Фоменко, – то у вас теперь сильно развиты определенные чувства. Ничего не поделаешь, придется вам с этим жить и бороться с собой, ребята. Но какие все-таки мерзавцы! За одно это Классаму стоит понести наказание.

Дальше пришлось прерваться, потому что приехали взволнованные родители. Пока они охали, ахали, целовали своих чад, Димка рассказал Кольке о Питонихе. За время рассказа Колька не проронил ни слова, только хмурился и сжимал кулаки.

 

Когда Димка, Женя и Колька вышли на улицу, Димка извинился и попросил Кольку отойти с ним в сторону.

– Послушай, Колька, – начал он, – такая история…

– Какая?

– Понимаешь, Женька…

– Не тяни резину!

– Женька мне… нам здорово помогла в этой истории…

– И теперь ты без нее не можешь?

Умный человек Колька, сразу все понял.

– Просто я подумал, что она могла бы теперь быть с нами, – смутился Димка.

– А она сможет? Захочет? У нас свои игры.

– Сможет, она… она наша.

Колька вздохнул и задумался. Димка знал, о чем. Скажет сейчас: один день без меня и уже другого друга себе нашел? Девчонку! Но что делать? Просто сказать Женьке пока и забыть, как они вместе дрались с Гомункулусом, или как она вместе с ним не побоялась залезть в тоннель?

– Ладно, – наконец сказал Колька, – попробуем, на каком она масле жарится.

На душе у Димки сразу стало легко и свободно. Все-таки хороший человек Колька, понятливый!

По дороге домой Колька свернул, чтобы пройти мимо базара. Димка понял, зачем, и внутренне напрягся. Возле лотка, не доходя до торговки метров пять, Колька остановился и стал пристально смотреть на женщину. Питониха быстро заметила ребят и заволновалась. Сначала она заерзала на месте, потом попробовала поговорить с соседкой, нарочито громко смеясь. Но Колька продолжал молча с ненавистью смотреть на женщину, и она не выдержала. Сначала Питониха посмотрела в их сторону. Потом всплеснула руками, как будто только что заметила, потом улыбнулась, словно они старые друзья.

– Здравствуй, Коля, а я не узнала тебя.

Колька молчал.

– Угостить вас семечками? – Питониха с готовностью зачерпнула пухлой ладошкой верхний слой черной массы.

Кулаки у Кольки сжались.

– Не надо, – прошептала Женя.

Медленно, очень медленно Колька пошел прямо на Питониху. Когда между ними оставалось меньше шага, женщина испуганно подалась назад, но Колька свернул в сторону и остановился возле ее соседки.

– Три маленьких стаканчика, – тихо сказал он.

Торопливо, словно под дулом автомата, глядя то на Кольку, то на Питониху, женщина насыпала ему три кулька. Колька расплатился, потом повернулся, еще раз посмотрел на Питониху. Под этим взглядом она не выдержала и опустила голову. Тогда Колька вернулся к друзьям.

 

На этом можно закончить нашу историю. Через два месяца состоялся суд, Классама оправдали за недостаточностью улик. Капитан Фоменко шел домой из зала заседаний и с грустью думал о том, что еще один преступник ушел от справедливого возмездия, и виновен в этом он, Фоменко. Не доработал, не предоставил достаточное количество материала. Капитан очень надеялся на раскопки возле оврага, но экскаватор проработал целый день, выкопал большую яму, и ничего, никаких следов.

Неделю назад у него была встреча с адвокатом обвиняемого. Под конец беседы крупный, лысый мужчина в светлом пиджаке посмотрел на Фоменко и сказал:

– Я вам гарантирую, что моего клиента оправдают. И дело даже не в том, что против него выступают дети со своими сказками. Сказать в чем ваша основная слабость, на что я буду упирать во время защиты?

– Скажите.

– Отсутствие мотивов. Предположим, только предположим, что обвиняемый воровал детей, но с какой целью? По вашим словам, он продержал их у себя несколько дней, зачем? Полюбоваться?

Фоменко нечего было ответить, но, глядя на довольные лица адвоката и Классама, он неожиданно позволил себе ребяческую выходку.

– Кстати, господин Валерьянов, – любезным тоном начал он, – вам, наверное, будет приятно узнать, что я проверил ваш перстень на предмет тайника и ничего не обнаружил.

– Что значит, проверили? – насторожился Классам.

– Отнес ювелиру, он снял камень и поставил на место.

– Как сняли! – подскочил с места Классам. – Да какое вы имели право?!

– Но вдруг вы там что-то спрятали. Да вы не волнуйтесь, ювелир опытный, перстень не пострадал, – Фоменко говорил спокойным голосом, но в душе радовался, что его предположение подтвердилось.

– Как не пострадал?!! – простонал Классам. – Его нельзя разбирать, он уже не будет прежним!

– Да не волнуйтесь вы, – наблюдая терзания обвиняемого, Фоменко почувствовал всю сладость мести. – Перстень в порядке.

– В самом деле, Альберт Михайлович, не нервничайте, поберегите себя для суда, – посоветовал адвокат.

– А вы понимаете, что они наделали?!! – заорал на него Классам.

– Не понимаю, – холодно ответил адвокат. – Но если вам нанесен ущерб, пишите жалобу, вам все возместят.

Классам не ответил. Опустив лицо в ладони, он тихо стонал. Адвокат посмотрел на клиента с явным осуждением, но, видимо, за годы работы он привык ко всякому.

Тогда же Фоменко твердо решил, что обязательно даст камень ювелиру. Какая бы сила в нем не заключалась, нельзя позволить, чтобы она снова попала в руки к этому человеку. В тот же вечер, получив соответствующее разрешение, он отправился в маленькую мастерскую недалеко от дома. Конрад Карлович, маленький, худощавый старичок, острым лицом напоминающий хорька, работал здесь, когда Фоменко был еще мальчишкой. Он охотно согласился проехать в милицию осмотреть изделие на предмет тайника.

Процедура прошла быстро. Принесли «изделие», пригласили двух практикантов понятых. Ювелир долго смотрел на перстень, потом вздохнул и сказал:

– Старинная вещь, польских мастеров работа. Сапфир дорогой, чистоты редкой. Хотите, чтобы я снял камень и посмотрел: нет ли внутри тайника? Извольте, двести рублей.

Как Фоменко и ожидал, тайника в перстне не оказалось. Когда сапфир был водворен на место, а практиканты ушли, ювелир посмотрел на Фоменко и хитро улыбнулся:

– Бьюсь об заклад, вы не ждали ничего найти под камнем.

– Вы правы, – засмеялся Фоменко, – не ждал.

– Тогда ради чего все эта операция?

– Этого я вам сказать не могу, – развел руками Фоменко.

– А жаль, – вздохнул старик. – Я одной ногой стою в могиле, но любопытен, как в годы моего детства. Вы растравили мне душу, я буду думать об этом камне день и ночь.

– Понимаю, – искренне посочувствовал ему капитан, – потому что я тоже не знаю его секрет.

И вот сейчас, шагая домой, Фоменко думал об этом странном деле, которое вряд ли будет раскрыто до конца, о роли, которую в ней сыграли ребята, и о своем правильном, тысячу раз правильном, поступке.