Александра Ковалевская

 

Ангелы играют за "Всевидящее око"

 

- Зови деда в рубку! Срочно!- крикнул Жека в перспективу коридора, на нижнюю палубу, так, чтобы услышал стажёр. Стажёр был здоровый кучерявый обормот; он разгонялся, где не следует, он ломал переборки, а в переходные люки не вписывался, цепляясь за конструктивные части карманами, нашивками и прочими прибамбасами на пилотской униформе. С электроникой корабля этот парень тоже не дружил, и был уверен, что всё можно прикинуть в уме. И по вере своей получил кличку Прикинь.

            Прикинь, гонявший в ноздре козявку, с неохотой отложил увлекательное занятие, мазнул пальцы о штанину и, задрав голову вверх, отчитался, как Всевышнему:

- Дед вышел!

-Весь?

-Весь вышел! С чемоданчиком инструментов летел к аварийному выходу.

- Так сгоняй за дедом, идолище!

- Мне наружу выходить? Это ж делов на полчаса - туда одевайся, потом обратно раздевайся... Скафандр лишний раз натягивать...

- В твоём случае: растягивать! - констатировал Жека и, привычно, сноровисто вписавшись в

люк, приземлился перед стажёром на нижнем ярусе:

- Толмача подай сюда, вакуум тебе в башку! Наживём международные осложнения: Лех с «Всевидящим оком» столковаться не могут. Сейчас сверзнемся обратникам да на самое чело, в смысле, уроним корабль аккурат на их базу, и до конца живота своего работать будешь в местных «Кандалах», выплачивая ущерб за битые солнечные зерцала.

            Прикинь не всё понял, но основной смысл уловил, и недовольно загудел:

- А по рации деда вызвать нельзя?

- «Всевидящее око» нам сбоит электронику. Лех им что-то двусмысленное завернул, «Всевидящее» ощерилось стволами, сбить грозится. Дали нам сроку сорок малых сороков, чтоб мы объяснились, кто есмь будемь. А сорок малых сороков - это сорок наших минут. И как ты с этим «Оком» столкуешься, если, кроме деда, никто язык обратников не ведает?

- А ты на каком языке сейчас говоришь?

- Да я просто нахватался их словес, язык заразный. Повторять легко, а что конкретно делать - не понятно. Ты идёшь, удово ползунище, или тебя ускорить под седалище? - рявкнул Жека.

 

            И снова мне не удалось приладить к солнечным батареям светодиодные кабели, чтобы наша «Милашка Ко» порхала по космосу нарядная, как экзотичная пташка. А впрочем, оно и к лучшему. Староверы-обратники - чинные ребята, и на корабли с модными гаджетами реагируют болезненно, считая их экипажи чуть ли не содомитами и прибежищем всякого непотребства.

            Итак, «Милашку Ко» окружил пристальным вниманием патрульный корабль обратников, да так окружил, что бедняжка уж и не знала, как ей стать. Лех, наш пилот, запутался в староверском, и инструкции, поступавшие с патрульника, звучали для него тарабарщиной. Неудивительно: эти обратники ещё на Земле вычистили из русского языка все иностранные корни, но потом пришла пора обживать дальние орбиты, и слов им стало решительно не хватать, и обратники произвели свои слова и, что удивительно, ими обходятся.

            Раздосадованный и запыхавшийся, я ввинтился в пилотскую рубку как раз на исходе отведённых нам сорока сороков. Унылый Лех сидел перед погасшими сигнатурами и накручивал на палец золотой вихор надо лбом.

- Чем грозили? - начал я с места в карьер.

- Та непонятно чем... - отвечал Лех в досаде. Скосив глаза в сторону, сомнамбулически доложил: «Жижу с собой ввозить не можно, надо у них жижу куплять на потребу лёту, сообразуясь с чревоватостью небесной ладьи, ни на вершок более. А посему следует борзо лишние бадьи с ладьи распустить, ибо управу на нас найдут». Уфф! Всё!

- Ты правильно запомнил?

- Собственной шуйцей записал. Потому что обратники первым делом рекли, что шустродельце отымут, покамест не столкуемся. Не знаю, что именно отымут, но я решил, пылища на пульте - точно не шустродельце, мы её от самого Марса не вытирали. Вот, на пыли всё записал.

            Я с одобрением кивнул пилоту:

- Тароват!

            Лех по тону догадался, что одобряю его ошуйную (леворукую то есть), стенограмму ультиматума «Всевидящего ока».

- Значит, так: немедленно отсоединяй бадейки с жижей, то есть, топливники с термоядом по-нашенски, - сказал я ему. И позвал Жеку:

-Дядя, найди в закомарах хоругвь со Спасителем, а стажёр пусть машет люком из лика, эээ... наоборот, ликом Спасителя пусть машет из грузового люка. Как раз ему работа по способностям. Зря, что ли, скафандр напяливал, когда за мной выходил?

- Да он снял скафандр, небось...

-Не верю. Он ещё долго будет пялиться на мембрану входа, чтобы подгадать режим сезамничанья лепестков и не тыцкать лишний раз в кнопки пульта.

            На «Всевидящем» заметили, что мы отсоединили топливники, и смилостивились. Шустродельце - электроника «Милашки Ко», - снова включилась, пульт ожил, а Лех настороженно уставился в далеглядку. Далеглядка показала кормчего «Всевидящего ока» - русая бородка надвое, усы стрижены и на концах подкручены, благообразный, постный, серые очи строгие. Кормчий осенил нас крестом, и понеслось рутинное:

- «Плутовка Ко», куда путь держите? - прозвучало почти грозно. Мы с Лехом озадаченно моргнули. Хорошо, я быстро сообразил, что на «Всевидящем» так перевели название нашего корабля. Ответил за «плутовку»:

- Мы рудознатцы и лозоходцы - копачи колодезей, старатели и пытливцы земли и вод на планидах небесных.

- Шустродельная подорожная у каждого?

- Дьяками Межпланидного Приказу заверена, перстоприложение на месте.

- С каким делом пожаловали?

- Летим через ваши веси к шейхам-бусурманам на Меркурий, по вашему, Просол-Звезду.

- За какою надобностью?

- Страждут без воды аспиды, под боком у Ярилы живут.

- Дорого берёте за свои воды?

- По алтыну за каждый хлебальник.

- Дорожитесь!

- Так бусурсманы ж! А мы мастера, и выгоду не упустим! И потом, на каждой мытне свой устав, а нам через все мытни лететь, без копейки за душой - никак невозможно.

            Кормчий кивнул с пониманием. Хотел ещё о чём-то спросить, но за его спиной возникла маленькая девчонка со светлыми косами, и всплеснула руками, и запищала, не сводя глаз с нашего пилота:

- Батюська, такое диво! Ангел Златые Власы!

            Благообразный отец-кормчий пошевелил было кадыком, но, глянув на дщерь свою, решил не возражать, не лишать дитятко сказки на сон грядущий. А та прямо заобожала златокудрого и синеглазого Леха, покрасневшего от удовольствия и, сообразно ангельскому чину, склонившего голову.

            Я зашипел:

-Эй, ты, свежий херувим, кончай красоваться! Требуй назад топливо! Повторяй за мной: «Вашу жижу поимать хочу!»

- Жижу поимать... - проблеял пилот, но я подсуетился, включил ревер, и голос новоявленного ангела многократно повторяющимся эхом ушёл в космос, а шустродельце на "Всевидящем" собрало голос из отдельных прытковёртов (сказать понятнее: электронов) и швырнуло через ладейные голосники в лицо кормчему и его дочке.

            Те даже вздрогнули от ангельского рёва.

            Кормчий, косясь на восторженную дщерь, украдкой поморщился, но делать нечего, отстегнул «Милашке Ко» собственные топливники. И даже пикнуть не посмел насчёт мзды: кто ж с ангелами торгуется, и в какой монете расчёт?

            В это момент в рубку влетел Прикинь. Он был увешан белоснежными развевающимися лепестками входной мембраны, потому что прорвался из узилища, которое сам себе устроил в чистилище, до сих пор не научившись правильно задавать режим дезактивации, без которого ни одна приличная мембрана человеку - не сезам.

            Дочка кормчего пискнула от восторга: «Прикинь, батюська, ещё ангел! Сколько их там набилось?!»

- Ты меня знаешь? - спросил озадаченный стажёр, перелетая через голову увернувшегося ангела Златые Власы, потому что тормозной путь стажёра был больше того, который могла предложить пилотская рубка, и Прикинь врезался в далеглядку, а лепестки мембраны прилипли к экрану.

            Девчонка тянула к нему восхищённые ручонки. Стажёр, оплывая по экрану вниз, пролепетал:

- Хорошая девочка!

            «Почитай родителя!» - подсказал я.

- Почитай... родителю... журнальчик... бортовой... - сюсюкнул Прикинь, пытаясь отодрать от экрана наэлектризованные перья-лепестки, за которые, ох, воздастся ему от команды. Жека и Лех вне себя, потому что им снова менять порванную мембрану.

            На «Всевидящем» дрогнул ноздрями такой же недовольный отец. Ему-то всё с нами было ясно, но маленькую дочку разочаровывать не хотелось.

            Вдруг суровые брови кормчего тронула быстрая мысль, и бородач спросил с нажимом:

- Хорошие колобродцы на «Плутовке» имеются?

            Я поперхнулся. Моя лингвистическая чуйка заработала на бешеных оборотах, колеся по закоулкам памяти, заваленной парой сотен языков и диалектов, и выдала в качестве перевода на «колобродцы» лишь «кругоходы».

            С «колом» мы имеем дело, раз копаем колодцы меркурианским шейхам (правда, мы закладываем в колодцы лёд, который контрабандой тарабаним с Титана, и после нашего отлёта воды бусурманам едва хватит на четыре недели. Но кто виноват, что Меркурий - такая жаркая планета? Ну, высох колодец, заказывайте ещё, сделаем. На то мы и гидрогеологи, а вы на то и шейхи...)

            Так колобродцы ли мы? Условно говоря: да, мы такие.

            И я кивнул, пытаясь выиграть время.

            Кормчий выразил непонятный для меня интерес:

- Мы на Твердь рядим ватагу колобродцев, на Всепланидную колобродскую Чару.

            «Ага, на Землю собираются! Знать бы ещё, какое на планете-маме намечается колобродство?»

- На Твердь лететь намедни, - продолжал бородач, - а у нас гульцов недостаёт, поелику дозорная служба не фунт лакомства, но бремище тяжкое. Внемли, толмач: выставите не стыдных гульцов за «Всевидящее око» - опосля проведу вас мимо дозорных ладей «Божья кара» и «Перст Господний» за кружную дорогу Утренницы.

             (За орбиту Венеры сопроводит, значит. А ведь заманчивое предложение! Проскочить с контрабандой мимо всех кораблей обратников - это дорогого стоит!)

            Я локтем боднул Леха под правое ребро.

            Торговали мы недаром неуказанным товаром, Лех был уже поднаторевший пилот, сигнал понял: вырубил и видео, и звук. И не просто выключил, а так всё устроил, как будто солнечная буря пронеслась между далеглядками кораблей.

            Пока восстанавливалась связь, я, отчаянными взмахами рук собрав команду, голова к голове, прошипел:

- Какой-такой межпланетный сейшн на днях ожидается на Земле?

            Ребята озадачились.

- Не знаю я сейшнов, - тянул Прикинь. - Я на послезавтра отгул взять хочу. Межпланетный Кубок по футболу будут транслировать, а я все пять курсов играл за Лётную Академию...

- Есть! - закричал я. - Всепланидная Чара по колобродству - это Кубок! По футболу! Прикинь, ребята: а Прикинь-то наш - футболист!

-Хе, похож! - разулыбались Жека и Лех, хотя последнему улыбаться было рановато, ведь на «Всевидящем оке» от нас ждали не одного, а двух спортсменов. Но Жека и Лех улыбались, потому что сразу стало ясно, почему от Прикиня никакого проку: настоящий, значит, футболист. Нестыдный, значит, колобродец.

            Ну, что сказать: уговорами, посулами и волшебными пенделями отправили мы с Жекой двух наших ангелов на колобродский Кубок.

            И ангелы не подвели. Твердолобый Прикинь уверенно загребал ножищами чёрно-белый колоб, пробивая любую защиту. А Лех... тоже бегал неплохо, но немного не туда. Ангел Златые Власы быстро смекнул, что безумно нравится девушкам всех возрастов, даже таким маленьким, как дочка папаши-кормчего, и потому даже перед пенальти успевал посылать болельщицам воздушные поцелуи. Пенальти не забил ни разу, но с поцелуями не промахнулся.

            Тот рейс к меркурианским шейхам был у Леха последним; диаволы рекламщики прибрали нашего ангела к своим волосатым рукам, не помогла даже шустродельная ладанка – подарок наследницы кормчего. А Прикинь прикинул свои карьерные шансы в космофлоте, рассчитался и ушёл к обратникам, в ватагу колобродцев.

            Впрочем, это уже другая история.