ВАДИМ АСТАНИН

 

ПРОБЛЕМА ВЫБОРА

 

I

Счастливчик

 

Грозовая туча за окном собиралась-собиралась да так и не собралась, брызнула тёплым мелким июньским дождичком и, глухо ворча далёкими громами, уползла на север.

 

            Самсонов, обрадованный тем, что не придётся сидеть дома, закинул рюкзачок за спину и отправился на ежевечернюю велосипедную прогулку. Выехав за окраину посёлка, он принялся равномерно крутить педали, стараясь держать определённую скорость. Мимо Самсонова со свистом и грохотом проносились машины, обдавая его волнами упругого горячего воздуха, смешанного с едкими парами выхлопных газов. Дорога была отвратительна. Асфальтовое покрытие давно требовало капитального обновления, но у дорожников, как обычно, не хватало денег на масштабные работы, поэтому они, взяв на вооружение теорию малых дел, обходились ямочным ремонтом и заливкой многочисленных трещин битумом. Картина на выходе получалась безрадостная. Дорога принимала вид лоскутно-футуристический. То там, то сям на сером полотне старого убитого асфальта чернели свежие асфальтовые заплаты и змеились вязкие битумные ручейки. Битум плавился и тёк под лучами солнца. Водители давно уже не обращали внимания на качество дорожного покрытия и мчались вперёд не жалея автомобильных подвесок, но Самсонову приходилось постоянно съезжать на обочину. Он наловчился ездить не снижая скорости при переходе с асфальта на песок и обратно. Когда дорога была пуста, Самсонов выезжал на осевую линию и ехал по ней до тех пор, пока не показывался очередной автомобиль. Тогда он резко сворачивал вправо и снова начинал бесконечный хоровод езды между асфальтом и песком. Иногда ему надоедало это напряжённое лавирование и тогда он расслаблялся, сбрасывал скорость и неспешно катился, держа руль левой рукой и предаваясь беспечным мечтам. Чаще всего Самсонов представлял себе как обнаружит на обочине пачку денег: тугую  скатанную в трубку и перетянутую резинкой, или, худой случай, пятитысячную банкноту. Мечта эта была из разряда несбыточных, но Самсонов не терял надежды на то, что однажды кто-нибудь, сидящий в дорогой иномарке вынужден будет непостижимым образом расстаться с изрядной суммой денег (по забывчивости ли, или в силу крайней нужды), а он, Самсонов, эти деньги найдёт.

 

            Навстречу Самсонову черепашьим ходом катилась разметочная машина. Заглядевшись на праздничные переливы оранжевых сигнальных огней Самсонов едва не пропустил загаданное. На обочине лежала пятисот рублёвая банкнота. Самсонов резко тормознул. Соскочив с велосипеда, он жадно схватил хрустящую бумажку. Пятьсот рублей были новыми и настоящими. Спрятав согнутую напополам банкноту в боковой кармашек рюкзачка, Самсонов бодро вскочил на велосипед и весело покатил дальше.

 

            На следующий день он расплатился найденной купюрой за бутылку минеральной воды и бездрожжевые хлебцы с отрубями. Самсонов вёл здоровый образ жизни, правильно питался, занимался физкультурой, мало смотрел телевизор и избавился от родительской библиотеки, справедливо посчитав, что книги собирают много пыли и в них заводятся тараканы. Вынеся книги на помойку, он убрал громоздкие, прошлого века, книжные шкафы и на освободившееся место поставил импортные тренажёры для силовых упражнений и фирменную беговую дорожку с гибким патентованным вариатором переключения скоростей.

 

            Каково же было его удивление, когда он обнаружил отданную кассирше купюру в своём бумажнике? Самсонов слегка изумился и внимательно осмотрел банкноту. Вне всякого сомнения это были те самые пятьсот рублей, подобранные им накануне. Мечта начинала сбываться наиболее фантастическим образом. Самсонов быстро пересчитал вчерашнюю сдачу. После оплаты у него оставалось триста девяносто шесть рублей, без копеек. Так Самсонов стал счастливым обладателем неразменных пятисот рублей.

 

            Догадка нуждалась в безотлагательной проверке. Торопливо одевшись, Самсонов выскочил на лестничную площадку и нос к носу столкнулся с мрачными людьми, толпившимися у соседской двери.

 

- Что случилось? - негромко поинтересовался Самсонов у стоявшего ближе всего к нему мужчины.

 

- Иван Андреевич умер, - отвечал мужчина, держа в руках зажигалку и сигарету и не решаясь закурить.

 

- Вчера вечером, собирался было вынести мусор, дошёл до двери и упал. Скоропостижно скончался. Что-то сердечное.

 

- Понятно, - сказал Самсонов, придав лицу приличествующее случаю выражение.

 

- Да, - упавшим голосом ответил мужчина, - живёшь вот так, живёшь, а потом — хлоп! — и кранты, сушите вёсла. - Э-э-х-х! - сокрушённо добавил он, махнул горестно рукой и закурил.

 

            Самсонов сгонял в ближайший магазин, где купил необязательную мелочь на сто двадцать три рубля. Теперь, с прошлой сдачей, у него было семьсот семьдесят четыре рубля. Схема относительно честного обогащения вырисовывалась определённо. Оставалось выяснить, раскроется ли образовавшаяся в результате его нечестных манипуляций недостача.

 

            Следующим днём Самсонов узнал, что таким же скоропостижным образом умер сосед слева. Эту намечавшуюся закономерность тоже следовало проверить.

 

            Итог его практических изысканий был таков: в течение недели умер сосед сверху, сосед снизу и ещё двое из первого и третьего подъездов; Самсонов разбогател на четыре тысячи пятьсот восемьдесят шесть рублей сорок восемь копеек; чередой загадочных смертей заинтересовалась полиция и, кажется, какая-то спецслужба. Самсонов раньше просто бы не заметил этот маленький черный микроавтобус с глухо тонированными стёклами, припаркованный напротив его дома, а если бы и заметил, то не увидел бы в нём ничего подозрительного. Осторожность заставила его прекратить эксперимент и затаиться. Надолго.

 

            Через несколько лет Самсонов уволился с работы, продал квартиру и уехал навсегда в неизвестном направлении.

 

            Он стал очень расчётливым и не брал на одном месте слишком много. Часто переезжал. Траектория его движения по стране была отмечена смертями и напоминала сужающуюся к центру спираль. Центральной точкой его устремлений была столица. Он двигался к ней медленно, но упорно, так же медленно и упорно богатея. Теперь Самсонова было не узнать в этом дородном, самоуверенном господине с личным водителем, разъезжающим на «майбахе», с солидными счетами в отечественных банках и в оффшорах, обедающего в дорогих ресторанах и знакомого со многими полезными людьми в бизнесе и во власти.

 

            Проблема выбора, говорите? Помилуй бог, о чем это вы?!

 

II

Erreur fatale генерала Томпсона

 

Генерал Томпсон мог праздновать победу. Победу личную, но многократно помноженную на победу всего человечества. Серьёзная проблема, мешающая землянам достичь галактических пределов была, наконец-то, разрешена. Коалиционный Флот Земли, собранный упрямством упорством генерала Томпсона, захватил, разрушил, уничтожил планету, колыбель, столицу проклятых насекомых, обладателей необъяснимого непостижимого нечеловеческого разума, несущего угрозу самому существованию земной цивилизации. 

 

Первый чужое разумное существо, которое встретилось человеку, оказалось большим зелёным кузнечиком. Раса прямокрылых. Насекомые. Те, с кем нет никаких точек соприкосновения, те, с которыми невозможно договориться. Ни о чём. Те, чей язык нельзя расшифровать. Все эти трески, щелчки, свисты, бульканье, пыхтенье, скрипы. Ведущие лингвисты планеты, вооружённые самыми мощными технологиями, оказались не способными разгадать загадку языка членистоногих и отступились, бессильно разводя руками.

 

Именно тогда генерал Томпсон со всей кристальной ясностью осознал, что кузнечики опасны. Они – прямая и явная угроза Земле и всем станет лучше, если они будут уничтожены. Почему и зачем их следовало уничтожить? Генерал Томпсон точно знал ответы на эти вопросы. Их следовало уничтожить потому, что они были непонятны, а всё непонятное таит в себе зло. Их следовало уничтожить затем, что они преграждали человеку путь к звёздам. Они – словно индейцы. Сидели на плодородный равнинах и мешали переселенцам идти дальше.

 

Генерал Томпсон был человеком действия. Однако, быть человеком действия недостаточно для того, чтобы подготовить и начать первую галактическую войну. По чистой случайности генерал Томпсон занимал пост Начальника Объединённого Командования Вооружённых Сил Земли и Колоний. Он был вторым по старшинству руководителем после Председателя Всемирного Исполнительного Комитета (Правительства Земли и Колоний).

 

К сожалению, его слово было весомым, но не единственным. Решение о начале войны принималось Начальниками Штабов, одобрялось депутатами Мирового Конгресса и утверждалось Председателем ВИК. Долгая процедура раздражала генерала Томпсона. Война требует быстроты и решительности, а не болтовни и сомнений. Когда собираются говорить пушки, демократии лучше бы умолкнуть. А пока пушки молчали, приходилось говорить генералу Томпсону.

 

Он говорил много и красочно. Убедительно и доказательно. Он взывал, умолял, требовал, унижался, вопрошал, сыпал угрозами, лгал, изворачивался, отрицал, соглашался, отвечал на вопросы, умалчивал, искажал, выставлял в выгодном свете, жонглировал доказательствами и обвинял. Начальники Штабов дружно проголосовали «за». Только один голосовал «против». Адмирал Александров. Старый хитрый лис, он всегда во всём сомневался. «Семь раз проверь, один раз отрежь», - любил повторять он старую русскую поговорку. Генерал Томпсон считал адмирала Александрова трусливым бездарем. Депутаты Мирового Конгресса также единодушно поддержали идею генерала Томпсона, за исключением китайцев. Китайская делегация традиционно воздержалась.

Коалиционный Флот Земли и Колоний, покинув Солнечную систему, устремился навстречу врагу и полному триумфу. Китайцы оставались в резерве.

 

Генерал Томпсон, вместе с Начальниками Штабов, следил за атакой земных кораблей из Координационного Центра, расположенного на глубине трёх тысяч метров под самой высокой горой на планете. Технически, над головой генерала Томпсона нависала масса скальной породы толщиной в одиннадцать тысяч восемьсот сорок восемь метров, но кому достанет мелочного желания считать и придираться к словам? Главное, что следовало помнить — Координационный Центр был прекрасно защищён и генерал Томпсон, вместе с Начальниками Штабов, мог не опасаться за свою драгоценную жизнь. А если Центр, не ровен час, подвергнется нападению, то генерал Томпсон и подчинённые ему офицеры могли воспользоваться скоростной подземной дорогой, которая вела к секретному подземному космодрому, где их ожидал быстроходный звездолёт-невидимка.

 

Удар Коалиционного Флота был внезапным и сокрушающим. К исходу земных суток столица мерзких кузнечиков пала, сгорела и обратилась в руины. К тому же, стоит отметить — прямокрылые оказались неважными бойцами. Сражению они предпочитали бегство.

 

Генерал Томпсон торжествовал. Он уже готовился выступить перед гражданами с прочувствованной речью, как дежурный офицер растерянно выкрикнул: «Наблюдаю множественные цели!» Генерал Томпсон кинулся к экрану. Офицеры встревоженной толпой ринулись за ним.

 

Тысячи ярких точек заполонили следящий дисплей. Каждая точка обозначала космический корабль. Чужой космический корабль. Чужой боевой звездолёт. Точки на дисплее загорались и загорались. Десятки, сотни новых точек. Генерал Томпсон вытер дрожащей рукой мигом вспотевший лоб.

 

- Генерал, - сказал дежурный офицер. - Входящий вызов. Что делать?

 

- Подключайте, - хриплым голосом скомандовал генерал Томпсон.

 

Офицер вывел изображение на центральный экран.

 

Там были все: люди, неотличимые от людей и люди с различными цветами и оттенками кожи, карлики и великаны, приматы, рептилоиды, птицы, слизни, разумные мхи, цветы, деревья, камни, волнистые туманы, струящиеся пески, бурлящие воды, мыслящие ульи, разумная плесень, текучая лава и насекомые — богомолы, жуки, пчёлы, шмели, бабочки. Были там и кузнечики — в первом ряду — стояли трое: человек, кузнечик и огнь пламенеющий.

 

Они стояли и смотрели на землян и под их пристальными взглядами земляне, казалось, становились меньше и меньше.

 

Генерал Томпсон, сняв с головы фуражку, отёр носовым платком бритый череп. Три простых слова прочно сидели у него в уме и губы его шептали, складывая их в предложение. Снова и снова генерал Томпсон повторял и повторял шёпотом то, что читалось во взглядах стоящих перед ним инопланетян.

 

- Пощады не будет!