Шаги отдавались гулким эхом, факел в руке отбрасывал на каменные стены причудливые тени.

  Это Пещера Желаний. Забавно, насколько плохо у людей бывает с фантазией, когда нужно дать имя чему-то необычному, выходящему из  ряда обыденного, с Пещерой дело обстояло также. Сама она желания не исполняет, это делает волшебное озеро, расположенное в ней, но нужно же было как-то ее назвать.

  Злата подняла факел повыше, освещая себе путь. Ей страшно, раньше она никогда не приходила сюда ночью, да ещё и одна. Но решимость пересилила страх, и девушка продолжила упорно продвигаться вперед, ей нужно загадать желание, изменить свою судьбу.

  Коридор расширился, переходя в просторный зал, Злата на несколько мгновений замерла у входа, а затем сделала решительный шаг. Из-под её туфелек вылетели несколько камушков и скатились вниз, к Озеру.

  Пламя факела вдруг потухло, погашенное внезапным порывом ветра. Девушка вздрогнула, но осталась на месте, сейчас огонь ей и не нужен, а на обратном пути… Это будет потом, сейчас есть только она, её желание и Озеро. Факел с негромким стуком упал на каменный пол пещеры, сейчас не до него.

  Сквозь отверстия в потолке пещеры внутрь пробивался лунный свет, да и сама поверхность Озера мерцала слабым голубым светом.

  Злата сделала шаг, затем ещё один, пора… но почему она никак не может решиться?

– Зачем ты пришла сюда? – звук Голоса, почти шепот, разнёсся по пещере.

– Я хочу загадать желание, чтобы изменить свою судьбу, – голос девушки звучал робко, неуверенно. Так звучит писк новорожденного птенца в сравнении с пением кого-то из его родителей.

– Изменить судьбу? Зачем тебе это? Ты молода, красива, у тебя впереди целая жизнь, – снова этот Голос, неземной, нечеловеческий. Он нёсся отовсюду, сплетая одному ему видимое кружево слов и фраз.

– Мне не нужна такая жизнь, она… она разрушена, сломана, – голос девушки сорвался, она опустила голову и спрятала лицо в ладонях.

– И ты хочешь прожить её заново, предотвратить свои ошибки? – поинтересовался её невидимый сособеседник.

– Нет, – Злата подняла голову и зло встряхнула кудрявыми тёмными  волосами, – нет, я хочу прожить другую жизнь, в другом месте, с другим именем!

– Неужели тебе не жаль расстаться со своей старой жизнью, к которой ты так привыкла? – в словах слышалось удивление, но не человеческое – сочувственное или злорадное, холодное бесчувственное удивление, так казалось девушке.

– В моей жизни нет того, о потере чего я могла бы жалеть, – слова сорвались с губ прежде, чем она сама поняла их значение.

– Цена, которую ты заплатишь за исполнение своего желания, может быть большей, чем ты предполагала, – слова звучали спокойно, будто говорящий произнёс их не в первый раз.

– Цена? – брови девушки взлетели вверх.

– Это место заберет твою душу, навсегда… – в словах послышалась такая же, как и сам Голос, неземная тоска. – Вечное одиночество, вот что получают те, кто меняет свою судьбу. Ты к такому не готова.

– Мне нечего терять, я никому здесь не ннужна.

– Ты уверена в этом? – голос звучал задумчиво, а затем, будто решив что-то, он произнёс: – Подойди ближе к воде.

  Будто в тёмном зеркале, в Озере появилось изображение девушки. А затем в отражении рядом с ней появилась Смерть. Она стояла чуть позади девушки, но её страшное белое лицо было повернуто в другую сторону, она пришла не за Златой. Стал виден большой двор, заполненный людьми. В центре стоял открытый гроб, в котором лежала девушка. Её красивое лицо казалось высеченным из белого мрамора, глаза были закрыты. Теперь её красота была холодной красотой статуи.

  Ближе всех к гробу стояла Злата, но другая – бледная, измученная, укутанная в чёрную шаль. Она не плакала, только неотрывно смотрела на ту, которую уже нельзя было вернуть.

  Губы девушки, жадно вглядывавшейся в показанное Озером видение, дрогнули, с них сорвалось всего одно слово:

– Сестра...

  Картинка вновь изменилась. Теперь в воде отражалась красивая, хорошо обставленная комната. Злата в пышном небесно-голубом платье замерла у большого напольного зеркала, лицо её светилось радостью. В дверях комнаты стояли двое: красивая молодая женщина и мужчина средних лет. Злата впервые видела на лицах родителей искренние улыбки и гордость за неё, и от этого ей казалось, будто за спиной у неё выросли крылья.

  Просторный светлый зал, залитый светом, был наполнен радостными или умело притворяющимися таковыми, гостями. Зазвучала музыка, в зал под руку с отцом вошла Злата. Она, радостно улыбаясь, принимала поздравления и комплименты от гостей.

  Настоящая Злата, склонившаяся над Озером, закусила губу, но продолжала вглядываться в тёмное зеркало воды.

Отец вывел девушку в центр зала и обратился к гостям с приветственной речью, в которой благодарил их, за то что они смогли присутствовать при бракосочетании его дочери, но его вдруг прервал вбежавший в комнату юноша, один из слуг. Он подошёл к хозяину дома и вручил ему письмо.

  Тот развернул лист и углубился в чтение. Постепенно радушное выражение его лица менялось на холодное и бесстрастное, он передал письмо дочери. А затем он ушёл, просто ушёл, не удостоив её даже взгляда. А Злата быстро пробежала письмо глазами и вздрогнула, будто от удара. По толпе гостей пробежал шепот, разнося догадки, сразу ставшие сплетнями.

  Изображение исчезло, теперь в тёмном зеркале Озера видно было только отражение девушки. Ранее неподвижная поверхность воды зарябила, потревоженная несколькими практически невидимым каплями, коснувшимися её.

– Он изменил своё решение? – в этих словах вдруг проскользнуло сочувствие, не ледяное, нечеловеческое, а самое обычное, земное сочувствие.

– Да, разорвал помолвку и сбежал с другой, подарив нашему обществу повод для сплетен, которым они с удовольствием воспользовались, – тихо отозвалась Злата.

– Ты считаешь, что никому не нужна? А что насчёт него? – в воде вновь появилось отражение большого зала и гостей, увлечённо и даже злорадно обсуждавших неожиданное происшествие.

  Но девушке хотели показать не это, в тёмном зеркале отразился светловолосый юноша с зелёным глазами, несколько минут он молчал, грустно глядя вслед ушедшей девушке, а затем вдруг обратился к окружающим его людям, будто пытался вразумить их, но никто не слушал. Тогда он нахмурился и быстро покинул зал.

– Влас? – Злата растерянно смотрела на юношу.

  Изображение вновь переменилось. Теперь Злата увидела цветущее поле и девочку лет десяти, склонившуюся над большим красным маком. Заросли высокой травы, почти полностью скрывавшие маленькую Злату, зашелестели, раздвинулись, и из них выглянул светловолосый мальчик. Девочка подняла темноволосую головку, украшенную венком из ромашек, и с любопытством посмотрела на него.

– Кто ты?

– Я – Влас, пастух, а как зовут тебя?

– Злата, – она улыбнулась и склонила голову набок, будто хотела понять, не изменится ли тот, если смотреть на него под таким углом. Мальчик тоже улыбнулся, разглядывая её заинтересованное лицо.

– Злата! Златушка, девочка, где ты? – раздался рядом встревоженный женский голос.

  Влас удивлённо взглянул на Злату, но девочка озорно улыбнулась и приложила палец к губам.

– Это моя няня. Мне пора идти, Влас, до встречи! – всё с той же озорной улыбкой она сняла с головы венок и надела его на голову мальчика, рассмеялась и скрылась в высокой траве.

– До встречи, Злата, – тихо проговорил мальчик, глядя ей вслед.

  Просторный двор. В центре сидит Злата, но уже повзрослевшая, сейчас ей около семнадцати, а вокруг неё расположились кружочком дети самых разных возрастов. Девушка, улыбаясь, рассказывала им какую-то сказку, время от времени обращаясь к  лежащей у неё на коленях раскрытой тетради. Сзади к ней приблизился Влас, какое-то время с улыбкой наблюдал за этой картиной, оставаясь незамеченным как рассказчицей, так и её юными слушателями. Наконец подошёл ближе и одним быстрым движением закрыл тетрадь. Дети засмеялись, а Злата подняла глаза на друга и весело погрозила ему пальцем, но юноша только улыбнулся. Он стал раскладывать на земле отрез какой-то серой материи, потом на ткани появились игрушки.

  Куклы, солдатики, звери и птицы, с невероятным мастерством вырезанные из дерева и раскрашенные в яркие цвета. Детские руки, такие разные, маленькие и аккуратные, с пятнышками чернил и пыли, осторожно касались их, поднимали, снова укладывали на ткань. Влас немного понаблюдал за ними, затем подошёл ближе и сказал что-то детям, жестом указав на игрушки. Больше десятка лиц тут же озарились радостью, той искренней самозабвенной радостью, на которую способны только дети.

  Вскоре они, бережно прижимая к груди подарки, побежали домой и двор опустел.

– Тогда мы вместе делали такие игрушки для детей крестьян, – тихо пробормотала Злата, – он вырезал, а я раскрашивала.

  Влас какое-то время смотрел вслед детям, а затем подошёл к Злате и протянул к ней руку, на раскрытой ладони которой лежала ещё одна фигурка. Маленький деревянный ангел, легко умещающийся в ладони, с продетым в крошечное отверстие в длинных кудрявых волосах шнурком.

  Настоящая Злата вздрогнула, а затем, потянувшись к вороту платья, достала из-за пазухи ту самую фигурку.

– Тогда он сказал, что даже у звезды должен быть свой ангел… Он иногда так называл меня, звёздочкой… Как же я могла об этом забыть? – тихо спросила девушка, будто обращалась к самой себе.

– Ты всё ещё нужна этим детям и своему другу, – теперь Голос звучал мягче, хоть и остался таким же неземным. – А теперь запомни то, что я скажу: ты должна жить, пока остаётся хоть один человек, нуждающийся в тебе. Жизнь – великое богатство, дарованное нам, и именно мы должны беречь и ценить его. Быть может, твоё предназначение именно в том, чтобы помогать детям, а может быть и нет, но если ты откажешься от себя, своей души, своей жизни, ты никогда не сможешь узнать ответа на этот вопрос. Враги и недоброжелатели будут всегда, но также рядом будут и те, которые помогут и поддержат, как твой друг. Запомни мои слова, Злата...

  Едва отзвучали последние слова, как свечение, исходившее от воды, померкло, и теперь единственным источником света в пещере оставались отверстия в её своде.

  Злата молчала, будто не верила в то, что всё закончилось. А затем она услышала звук чьих-то приближающихся шагов.

  У входа в подземный зал показался силуэт человека с небольшим стеклянным фонарём в поднятой руке.

– Влас? – девушка прищурилась, ненадолго ослеплённая светом, а затем подбежала к юноше и обняла его.

– Прости... как я могла забыть... на меня столько всего свалилось... после смерти сестры… – слова звучали отрывисто, запутанно, но друг всё понял.

  Он осторожно обнял её свободной рукой и погладил по кудрявым волосам.

–Ничего, звёздочка, теперь всё будет хорошо, всё это позади, нас ждёт будущее. Я всегда буду рядом, чтобы помочь тебе, Злата. А ты будешь также дарить другим свой свет, озаряя их жизни, звёздочка.

  Они направились к выходу, даже не заметив, как голубой свет на несколько мгновений осветил пещеру.

  Лунный луч скользнул по поверхности Озера и замер на берегу, а затем из него вышел прекрасный юноша с двумя белоснежными крыльями за спиной.

По неподвижной поверхности воды пробежала рябь, а затем от её тёмного стекла отделилась фигурка девушки. Тонкая, изящная и… почти прозрачная,

она вышла на берег и остановилась рядом с ангелом. Тот улыбнулся ей и поклонился, прижав одну из ладоней к сердцу.

– Уже которую душу спасаешь от страшной ошибки...

Девушка грустно улыбнулась и произнесла своим неземным голосом:

–  Я лишь делаю то, чего много лет назад не сделали для меня.

 Ангел вгляделся в её прекрасное лицо, будто пытался прочесть что-то, а потом спросил:

– Не хочешь уйти отсюда? За всех спасенных тобой... могла бы покинуть это место. Хочешь, я попрошу за тебя?

Девушка-дух рассмеялась. Смех её переливчатый, хрустальный, заполнил пещеру.

– Нет, не хочу. Здесь деревня рядом, там что ни день, то праздник. У кого свадьба, у кого ребенок родился, с ними легче. А есть и такие, как они, – её рука указала в направлении, в котором ушла Злата со своим другом. – Для них я здесь. Может, это и есть моё предназначение?

  Ангел улыбнулся, кивнул и, слившись с лунным лучом, вылетел из пещеры.