Алекс Бор

Рассказ о любопытной девочке и отважном мальчике.

 

Это история об одном отважном мальчике и любопытной девочке. Если бы мальчик не был отважным, а девочка любопытной, то наш мир мог стать еще хуже. Но отвага мальчика и любопытство девочки остановили зло.

Хотя добро и зло – это человеческие категории, они не ведомы древним богам, которые спят, и ни один смертный не знает, что случится, когда они проснутся…

 

1.

От дома до парка путь занимал  всего десять минут быстрым шагом.

Выходя за ворота, Лисет привычно коснулась плеча девушки, которая стояла у входа в дом.

Девушка стояла не одна – рядом с юношей. Две фигурки из черного дерева,  в набедренных повязках, высотой около метра.

Правда, тела были несколько гипертрофированные,  их вырезали без соблюдения пропорций.  Трудно было понять, как тщедушные тела могли выдержать такие огромные головы. Наверное, юноша и девушка сами это понимали, потому что их лица были одновременно и грустными,  и суровыми.

Когда Лисет была маленькая, она с опаской смотрела на скульптуры  – они  казались ей живыми. И очень злыми.

Но отец объяснил, что их бояться не надо – это африканские духи, которые защищают дом от злых сил.

Отец привез их много лет назад из далекой Анголы.

 

 

***

 

Река Альмендарес была узкой, как большой ручей. Но шумела так громко и неслась так быстро, словно ее воды сбегали с горной вершины.

Лисет остановилась на мосту, оперлась ладонями о перила. Улыбнулась, вспомнив русскую поговорку: «На две вещи можно смотреть бесконечно долго: на огонь и воду».

И повторила это по-русски. Но сама себя не услышала – её слова утонули в шуме  воды.

Лисет вернулась из России две недели назад, но в голове по-прежнему звучала русская речь. И очень сложно было привыкнуть, что вокруг все говорят не по-русски, а по-испански.

 

***

Парк Метрополитано еще называли Bosque de la Habana – Лес Гаваны.

Это действительно был лес посреди современного города. Он раскинулся  в широкой ложбине, и его хорошо было видно с крыш невысоких  домов.

А вот из леса не только город нельзя было увидеть, но даже его шум не пробивался через зеленую стену.

Огромные стволы, которые и впятером не обхватишь, переплетение лиан, трава в половину твоего роста – казалось, ты находишься в сельве, за тысячи километров от цивилизации.

В траве прятались  каменные ступеньки, которые вели к реке.

Возможно, до Колумба в лесу стояли святилища индейцев, которые разрушили испанцы, когда высадились на берега Кубы.

Но почему те, кто строили Гавану, не тронули вековые деревья – ни четыреста, ни двести, ни сто лет назад, ни сегодня –  для Лисет это было загадкой.

Город разрастался, захватывая всё новые пространства – однако этот дикий уголок остался в неприкосновенности, словно был заколдован.

 

2.

 

Лес на самом деле был заколдован, в нем жили  древние духи,  и совершали обряды те, кто им служит.

Лисет  спряталась за деревом, когда увидела длинную процессию – вереница негров, которые медленно шествовали через поляну. Все  в белых футболках и широких штанах, тоже белых. На голове каждого блестели  золотом тюбетейка, а в руках они несли  горшки. Лисет  была уверена, что в них  кровь.

Издалека видно было плохо, но девочке показалось, что горшки очень похожи на тинахоны – глиняные кувшины, которые стоят на улицах Камагуэя.

В  Камагуэе Лисет никогда не была, о тинахонах ей рассказывала Долорес.

 

***

Лисет знала, что в парке иногда колдуют сантерос – последователи древней магии, которая пришла на Кубу из Африки в очень древние времена. Негры, которых она увидела,  были  бабалоча – жрецы, которые служили оришам,  духам верховного божества Оладумаре.  Ориши соединяют мир земной и мир небесный, и оказывают покровительство людям, которые этого заслуживают. Сам  Фидель с раннего детства был под защитой одного из ориш – духа Обатала, который покровительствовал воинам. Поэтому  Фиделю всегда сопутствовал успех. Когда он штурмовал Монкаду, его не брали пули, и даже в тюрьме его не смогли убить. И когда он высаживался с яхты «Гранма», чтобы бороться за свободу Кубы,  пули тоже пролетали мимо него!

И хотя никто никогда не  говорил об этом вслух, все на Кубе от мала до велика  знали, что когда Фидель умрет, то попадет на небо, и его душа сольется с его оришей, и он станет частью  Обатала – который, как все знают, и сам является частью верховного бога Оладумаре.

Правда, Лисет очень не хотела, чтобы Фидель умирал. Она верила, что он будет жить вечно.

 

***

Лисет очень хотела посмотреть на обряд – она никогда не видела, как колдуют бабалоча!

Дождавшись, когда все негры скроются за деревьями, девочка осторожно приблизилась к зеленой стене из лиан.

Она очень боялась, что колдуны её заметят и во что-нибудь превратят – но любопытство пересиливало страх.

Подойдя к переплетению лиан, Лисет отодвинула рукой упругий стебель.

И увидела небольшую поляну,  но без травы. Бабалоча сгрудились перед круглым камнем, похожим на  постамент. Над их головами смыкались кроны деревьев, тоже образуя круг, через который была видна синева неба.

Очень  старый сантеро поставил горшок на жертвенник – Лисет не знала, откуда ей пришло в голову это слово, но она была уверена, что этот постамент называется именно так. Затем поднял тощие  руки, и что-то коротко сказал на незнакомом языке.

Следом за ним установили на жертвенник горшки и те бабалочи, которые стояли перед ним. И тоже воздели руки к небу.

Те, кто стояли во втором и третьем ряду, опустили горшки на землю.

Воздух был сухой и жаркий, однако Лисет почувствовала, что ей стало зябко. Голые  руки и ноги покрыли мурашки – словно она перенеслась из Гавану в осенний Калинин,  и когда выходила на улицу, забыла надеть куртку.

Ей было страшно, но любопытство пересиливало, и девочка продолжала наблюдать.

 

***

В горшках, похожих на тинахоны, на самом деле была кровь. Лисет очень хотелось верить, что она не человеческая.

Колдуны, завывая,  лили её на жертвенник. Коснувшись его черной поверхности, кровь вспыхивала, и превращалась в клубы белого дыма, который окутывал бабалочи.

– Явись, Олодумаре! – услышала она громкий голос, от которого стало совсем холодно.

Она увидела, что дым становится черным, как сажа, и начинает приобретать очертания человеческих лиц.

Лисетт задрожала от ледяного холода, и едва сдержала крик.

Она боялась, что если её услышат, то схватят и  принесут в жертву тому, кого они вызывали.

Страх все-таки победил любопытство, и девочка бросилась прочь.

 

3.

Алехандро поднял глаза на Лисет, нахмурился:

– Что случилось? Тебя кто-то обидел?

Он сидел во внутреннем дворе дома и сам с собой играл в ножички. Этой игре он научился в России.

– Я была в парке, там… сантеро… я испугалась…

Лисет говорила сбивчиво, она еще не успела успокоить дыхание – так быстро она бежала!

– Сантеро? – вскинул брови Алехандро.

Он бросил нож в начерченный на земле круг, вскочил на ноги:

– Пошли!

– Куда?

– Смотреть!

Лисет с восхищением глянула на брата – ему уже исполнилось тринадцать, он всегда был смелым и никогда ничего не боялся. И всегда защищал свою младшую сестру – и здесь, и в Калинине.

– Пошли! – бесстрашно сказала Лисет.

Она была уверена, что брат сможет защитить её даже от колдунов!

 

***

Когда они вышли за ворота, Алехандро остановился:

– Подожди, я сейчас.

И бросился в дом.

Лисет проводила его взглядом, посмотрела на африканских юношу и девушку, которые сурово взирали на нее исподлобья.

– Как вы думаете, всё будет хорошо? – спросила у них Лисет.

Африканские духи молчали.

Вернулся Алехандро:

– Вот, надень…

В его ладони лежал небольшой деревянный прямоугольник, через ушко которого была протянута витая нить.

Прямоугольник был не сплошной – с двух сторон было вырезано что-то, похожее на испанскую букву S, а по бокам было узкое треугольное углубление.

Это был африканский защитный амулет, который тоже привез из Анголы отец.

На шее Алехандро уже висел точно такой же амулет. И Лисет снова глянула на брата с восхищением: какой он предусмотрительный!

 

4.

Когда Алехандро и Лисет подошли к живой ограде, сантерос еще не закончили свой обряд.

Но они уже не лили на камень кровь, а лежали вокруг него, и бились в судорогах – словно через них пропустили мощный заряд электрического тока.

Лисет снова стало страшно, но брат крепко держал её за руку.

Над колдунами висел черный столб дыма, закрывая верхушки деревьев.

– Интересно? – на детей обрушился громкий голос.

Лисет испуганно обернулась. Интуитивно шагнула назад, прячась за широкую спину брата.

Над ней и Алехандро навис очень высокий негр. И очень старый. Из одежды на нем была только белая набедренная повязка. И золотая тюбетейка на голове.

– Интересно! – бесстрашно ответил Алехандро.

Негр сдвинул брови, его глаза превратились в узкие щели. Стали похожи на  амбразуры, из которых вот-вот вылетит пулеметная очередь.

– Значит, вам интересно, – негр улыбнулся. Но его улыбка была похожа на оскал хищника. – Вы, наверное, хотите узнать, что там происходит?

– Хотим! – так же смело сказал Алехандро. И оглянулся на сестру.

Лисет кивнула. Она боялась высоченного колдуна,  но она была любопытной, и ей очень хотелось узнать, что происходит.

– Ну что ж…– негр усмехнулся.

Лисет показалось, что на его губах была кровь. И ей снова стало холодно.

–  Мы хотим разбудить нашего бога! – сказал сантеро.

– Зачем? – сразу спросил Алехандро.

Негр внимательно посмотрел на дерзкого мальчишку. Которого он легко мог превратить вместе с его сестрой  в пыль, произнеся всего два коротких слова.

– Наш мир несовершенен. Пришло время его исправить. Даже если для этого ему придется исчезнуть, и появиться новому.

– А если он исчезнет… что будет с нами? – спросил Алехандро, нахмурив брови.

Он по-прежнему крепко держал  сестру за руку. А Лисет старалась не смотреть на колдуна  – боялась его нечеловеческого взгляда. И крови на его губах.

– Вы тоже исчезнете вместе с этим миром, – спокойно ответил негр.

– Но я… мы… не хотим…

Лисет почувствовала, что Алехандро сам испугался.

– Ваши желания не имеют значения. Наш бог спит и не может проснуться. Мы должны его разбудить.

– А почему он… не может?

–  Его усыпили Древние.

–  А кто такие Древние?

Лисет снова ощутила гордость за  брата – он ничего не боится,  бесстрашно задает вопросы страшному колдуну!

– Древние – это Древние, – тихо сказал тот, поднимая широкие ладони к небу. –  Но они давно ушли, и теперь не могут нам помешать… Идите за мной!

Он повернулся, и двинулся напролом сквозь заросли,  к бабалочи, которые уже не дрыгались в конвульсиях, а неподвижно лежали в траве, окутанные сизым маревом.

– Мне страшно, – прошептала Лисет.

– Мне тоже, –  признался Алехандро.

И, запустив руку под футболку, сжал в ладони  амулет.

Негр вдруг остановился,  резко обернулся:

– Что у тебя там? – из узких щели  глаз, казалось, сейчас  вылетят молнии.

Он пошел обратно к детям, вытянув вперед длинный палец.

Когда колдун подошел, его палец почти  уперся в грудь Алехандро. И тот быстро  вытащил из-под футболки кусочек резного дерева, продолжая сжимать его в кулаке.

– У тебя тоже? – палец двинулся к Лисет, и она отшатнулась. Споткнулась и  упала.

Она так сильно испугалась, что, сидя в траве, быстро  достала из-под футболки амулет – в надежде, что он её защитит.

Негр сдвинул брови, его глаза-амбразуры запылали огнем.

– Вам это не поможет, – спокойно сказал он.

Алехандро схватил сестру за руку, помог ей подняться на ноги.

– Бежим! – крикнул он.

Негр усмехнулся.

– Но это поможет нам, – с улыбкой  проговорил он.

Алехандро и Лисет почувствовали, что не могут сдвинуться с места – словно их ноги вросли в землю.

Колдун положил им на плечи тяжелые ладони.

 

5.

Родители заволновались, что детей нет дома,  когда на Гавану стали опускаться сумерки.

– Не беспокойся, – сказал Ласаро Марии. – Лисси и Але недавно вернулись домой, наверняка соскучились по друзьям, которых очень долго не видели. Они скоро придут.

Он успокаивал жену, но сам чувствовал, что с детьми действительно могло что-то случиться.

Хотя что может случиться с ними в мирной Гаване? Это не Ангола, до сих пор идет война. Здесь даже под машину трудно попасть – автомобилей меньше, чем в Калинине.

Ласаро не понимал причину своего страха – он никогда ничего не боялся. Даже в лесах Анголы,  когда рядом свистели пули и погибали товарищи. Он знал, что с ним ничего не может случиться – он был заговоренным. Почти таким же неуязвимым, как Команданте Фидель…

Но сейчас необъяснимый страх сидел внутри него, заставляя тревожно биться сердце.

Ласаро выглянул из окна во двор – и увидел свечение над головами африканских духов, скульптуры которых ему подарил ангольский шаман.

И удивился: никогда раньше такого не было…

Но теперь он точно был уверен, что  с детьми что-то случилось! Стараясь не выдать своего волнения,  чтобы лишний раз не тревожить жену, Ласаро пошел на кухню.

Там на стене висели маски. Два десятка деревянных масок, которые Ласаро привез из Анголы.

В самом центре – огромная маска, вырезанная из коричневого дерева, которое не горит в огне.

Обычное лицо африканца: полные губы, сплюснутый нос, широкие брови, большие глаза. А на голове – то ли терновый венец, как у Христа, то ли корона.

Ка-Лунга, верховное божество народа конго, который населяет север Анголы. Создатель и разрушитель мира,  который тоже уснул, как и Оладумаре. Но более могущественный, чем тот, кому поклоняются сантерос.

И никто во всей Африке не хочет, чтобы Ка-Лунга проснулся. Потому что вдруг он снова решит, что пора снова разрушить прежний мир, и создать на его руинах новый?

Если с детьми случилось несчастье, то только Ка-Лунга может помочь их  спасти!

 «Ка-Лунга нельзя разбудить, но можно взять себе крупицу его силы. Если будет очень нужно».

 Так сказал старый ангольский шаман, который продал ему эту маску. Всего за монету в одну кванза.

Ласаро понимал, что сейчас настал тот самый момент, когда очень нужно. Правда, шаман не сказал, как взять у древнего бога частицу его силы. «Ты сам об этом узнаешь, когда будет нужно!».

Он протянул руку к маске – и увидел в пустых глазницах ярко-красные отблески пламени.

– Что это? – раздался за спиной встревоженный голос Марии.

Ласаро не стал ничего объяснять – он понимал, что у него очень мало времени. Надо спасать не только детей, но и весь мир.

… Когда его пальцы коснулись холодного дерева, на него обрушилась тьма…

 

***

Он посреди леса. И узнал парк, который находится совсем рядом с домом. Но он не помнил, ни где его дом, ни как его зовут. Он вообще не ничего не мог вспомнить. Только знал,  что всё изменить сможет только Камень.

Но что это был за Камень, он не помнил.

Он увидел  чернокожего воина в белых доспехах. Которые светились  так ярко, что было больно глазам.

Воин подошел к нему и сказал:

– Мы ждем.

 И коснулся острием копья его живота.

– Чего ты стоишь? – спросил воин.

А он стоял и думал о Камне. В котором – крупица силы Того, Кого Нельзя Будить.

И вспомнил, что Камень остался… где-то там, на севере, где зимой деревья стоят голые, а землю покрывает холодная белая масса.

Дочь, когда уезжала, оставила Камень своей подруге.

«У меня есть дочь?» – с недоумением подумал он.

– Я знаю, что скоро пробудится древнее зло, и его надо остановить, – сказал воин в белых доспехах.

– А… мои дети? – спросил он.

Он по-прежнему ничего не помнил о своих детях,  но чувствовал, что именно от них сейчас зависит, устоит мир или рухнет.

– Твои амулеты их защитили, но белое может стать черным, и наоборот! Смотри!

Теперь перед ним стоял белый воин в черных доспехах. Бородатое лицо, молодые, но очень грустные глаза – в них отражалась печаль всего мира. Над головой – свечение.

– Ты должен им помочь, – сказал белый воин. –  Ты уже вспомнил, в чьих руках сейчас Сила древних богов черного континента!

Он замолкает, и Ласаро… да, он вспомнил, что его имя – Ласаро!

Ласаро видит, как парк превращается в пустыню, а река пересыхает…И город тоже исчезает! Ласаро удивленно смотрит  на Белого воина.

–  Поторопись, пока твоя страна не исчезла совсем, – спокойно  говорит он.- И весь мир тоже!

Короткая вспышка яркого света – и самого воина нет, словно он испарился.

Ласаро остается один, посреди бесконечной пустыни. Очень хочется пить – солнце жарит так, словно хочет сжечь всю Землю.

–Явись, Олодумаре! – слышит он тихий, но властный голос.

Оборачивается на звук  – и видит своих детей. Они стоят у черной скалы, которая выросла посреди песка, их тела обвиты толстыми лианами, которые похожи на гигантских змей.

Тела змей лоснятся, с них стекает вонючая слизь.

Касаясь песка, она с шипением испаряется, однако там, куда упала мертвая жидкость, исчезает и часть пространства.

Дети стоят неподвижно. Их лица похожи на серые маски, а тела словно припорошил пепел.

– Отпусти детей! – кричит Ласаро. Он не знает, к кому обращается  – вокруг никого нет. И его крик тонет  в пустоте.

Он бросается к детям. Но, сделав шаг, ударяется о невидимую, но осязаемую стену. И бьет по ней кулаками, понимая, что ему не совладать с теми, кто устроил ему такое испытание.

В Анголе было гораздо проще: у него был автомат, и у врага тоже был автомат. Кто успевал выстрелить первым – тот и оставался жив.

– Пусти меня! – кричит Ласаро, продолжая разбивать кулаки о невидимую стену.

– Ты кто? –  звучит в  голове голос.

– Я их отец!

– А я – отец всего этого мира! Я пока не хочу,  чтобы мир исчез. Ты должен помочь мне остановить ту часть меня, которое это хочет!

– Но как?

Ласаро смотрит по сторонам, пытаясь понять, откуда доносится голос.

Но вокруг, до самого горизонта – сухая земля, по которой вихрями носятся песчаные смерчи. Пока еще небольшие, неспособные свалить с ног взрослого человека. Но если они соберутся вместе…

– Твоя дочь… Она знает,  у кого Камень.

Яркая вспышка света – и змеи, которые душат детей, рассыпаются прахом. Лисет падает на землю, Алехандро шатается, но стоит на ногах – молодец,  парень!

Ласаро бросается к детям, наклоняется над Лисет. Её лицо по-прежнему похоже на маску. Рука сжимает амулет, который отец привез ей в подарок из Анголы.

– Папа… – едва слышно шепчут серые губы.

– Лисси, скажи…У кого Камень???

 

6.

 

Долорес проснулась, выглянула в окно – и не поверила своим глазам, когда увидела Лисет и Алехандро!

Они неподвижно, словно статуи,  сидели на скамейке, сложив руки на коленях.

Удивленная Долорес выскочила из подъезда, радостно подбежала к друзьям:

– Привет! Откуда вы здесь? Вы же неделю назад уехали!

Лисет подняла на Долорес грустные глаза:

– Мы уехали. Но там, где наша Родина, нас уже нет. И нашей Родины тоже нет. Весь наш мир тоже скоро погибнет. Мы вернулись сюда, чтобы его спасти. Ты должна помочь его спасти. Ради нас. Чтобы мы смогли вернуться в мир, который снова есть...

– Лис, что с тобой? Что ты такое говоришь? – Долорес схватила подругу за руку. Ладонь Лисет была холодной, как у мертвеца, и Долорес не на шутку испугалась. – Алехо, что с вами?

Алехандро молчал. Он был похож на восковую куклу, и Долорес стало совсем жутко. Ей казалось, что она еще спит, и ей снится кошмарный сон, который очень похож на реальность.

– Помнишь, я подарила тебе красивый кристалл, который мой папа привез из Анголы? – спросила Лисет.

– Да, помню…

– Где он?

– Он… – Долорес на мгновенье задумалась. – Наверное, в  столе.

– Принеси его. Только быстро.

Лисет говорила тихим, механическим голосом, и Долорес очень хотелось проснуться, потому что сон был очень-очень  страшный.

– Быстрее! – сказала Лисет.

Напуганная Долорес бросилась в подъезд, долго не могла попасть ключом в замочную скважину, потом поняла, что не запирала входную дверь, когда выбегала на улицу.

Она кинулась в свою комнату, не закрыв дверь. Выдвинула средний ящик письменного стола, где лежали школьные тетради. Вывалила их на пол.

И только после этого увидела белый камень, похожий на увеличенный кристалл соли. Его грани играли разноцветными бликами.

«Это он!» – услышала она в голове  голос, от которого стало холодно, словно она выбежала зимой на мороз в шортах и футболке.

Долорес схватила кристалл…

– Ой!!!

Она выронила горячий, как уголь из костра,  камень. Рухнула, как подкошенная,  на пол, в ворох тетрадей, и стала дуть на ладонь, которая покраснела и болела так, что слезы помимо воли лились  из глаз, и всё вокруг было как в тумане.

Долорес не помнила, что было дальше – наверное, боль на какое-то время отключила её сознание.

Когда она пришла в себя, то обнаружила, что стоит в ванной комнате и держит ладонь под струёй холодной воды.

Но боль не проходила.

 «Быстрее! – раздался в голове голос Лисет. – Еще немного, и мы не успеем!»

«Долорес, ты же кубинка, – услышала она следом другой голос. – А кубинцы никогда не отступают…»

Она поняла, чей это голос. Ласаро, отец Лисет.

– Я кубинка, – громко сказала Долорес, чтобы не думать о ноющей боли в ладони.

Она замотала руку полотенцем, вышла из ванной, вернулась  в комнату.

Камень лежал на полу и светился. Пахло паленой шерстью – кристалл прожег дыру в ковре.

«Долорес, быстрее…»

Девочка  огляделась по сторонам, но не увидела ничего, во что можно  было бы завернуть кристалл, чтобы не обжечься.

Но увидела, что её рука обернута полотенцем.

Её сковал страх, по спине градом лился водопад холодного пота.

– Я – кубинка! – снова сказала Долорес. А сухие губы непроизвольно прошептали несколько  слов, смысл которых она не поняла.

Однако ей стало не так страшно, и она поняла, что ей могут прийти на помощь силы, о существовании которых она до сих пор не подозревала.

Хотя она была кубинкой, и с детства  слышала, что её Остров хранят древние духи.

Но думала, что это просто сказки….

Долорес скинула с руки полотенце, схватила кристалл.  Камень был горячим, и боль была такая, что она заорала – так громко, что, наверное, было слышно на улице. Но снова в голове возникли слова на незнакомом языке, и боли не стало.

Но вместе с болью не стало и самой Долорес.

 

***

Она плыла в сизом киселе, где не было ни пространства, ни времени. И понимала, что умерла. Она подумала, что родители очень расстроятся, когда придут домой и увидят её.

Она очень хотела заплакать, – потому что ей очень не хотелось умирать в двенадцать лет, – но поняла, что у нее нет больше глаз.

У неё ничего больше нет. Она бесплотный дух,  который никак не может пересечь границы миров – потому что этих границ уже не существует.

«Но если я умерла, почему я это понимаю и что-то вижу?» – с удивлением подумала Долорес.

Она не видела своих рук – но видела белый кристалл, который сиял ярким светом в пустоте.

А потом она увидела, как к ней приблизилась очень страшная звериная морда. С огромными клыками и длинными рогами.

– Меня убить невозможно! – прорычал зверь. И, лязгнув зубами, снова скрылся в бесцветной пелене.

Долорес вспомнила, что видели эту морду в египетском зале Эрмитажа,  когда ездила с родителями в Ленинград в прошлом году.

«Херишеф», – всплыло в памяти страшное слово.

Так звали древнеегипетского бога. Экскурсовод объяснила, что о нем ничего неизвестно,  кроме его имени.

– Если я умерла,  то почему я могу думать?

«Смерти нет, – услышала она бесцветный голос. – Есть вечность…»

Кто это говорит? Её подруга Лисет? Или Алехандро? Или их отец? Они вместе пытаются не допустить, чтобы сантерос  разбудили спящего бога, который может разрушить Кубу и весь мир.

– Я жива? – спросила Долорес.

– Пока нет, – ответил Голос. – Но ты сможешь вернуться…

– Как?

– Ты – кубинка, и не хочешь, чтобы твоя Родина погибла, – сказал Голос.

– Я – кубинка, и я не хочу, чтобы моя Родина погибла! Но я не знаю, что делать…

«Ты знаешь…» – сказал Голос.

– Я не знаю…

Похоже, она все-таки заплакала. Хотя не понимала, откуда могут литься слезы, если нет глаз. И рук, которыми их можно вытереть.

– Ты знаешь! Я вложил в тебя память Древних!

Внезапная вспышка света ослепляет так, что хочется зажмурить несуществующие глаза...

…Долорес открыла глаза, и увидела, что сидит на скамейке во дворе, и держит в ладони Камень – она откуда-то знала, что именно так надо называть этот черный кристалл. Холодный, как сосулька зимой.

Долорес положила кристалл на колени. «Почему он черный? – удивленно подумала она. – Совсем недавно он был белый…»

И только она об этом подумала, как Камень вспыхнул, осыпая пространство искрами.

Искры обожгли ноги, и Долорес вскочила.  Камень  упал на землю, откатился  к кустам, которые росли рядом со скамейкой.

Кусты тут же занялись ярким пламенем.

А потом его языки поползли по земле, окружая Долорес.

Спустя несколько мгновений девочка  стояла в кольце огня, через который нельзя было не переступить, не сгорев.

И этот круг стремительно сужался!

– Ой, мамочки…– прошептала Долорес по-русски.

И снова услышала Голос:

«Действуй! Ты из рода  жрецов древней страны  Та-Кемет!»

Огонь подобрался уже к ступням Долорес, и она, понимая, что теперь уже точно умрет, начала шептать слова еще на одном незнакомом языке, которые приходили  ей в голову – словно кто-то, невидимый, но всемогущий,  говорил её устами.

И пламя начало отступать. А она сама вдруг оказывается совсем в другом месте – рядом с Лисет, Алехандро и их отцом. Которые стояли, обнявшись,  и тоже шептали те самые слова, которые когда-то принесли людям Древние, чтобы те могли остановить спящего бога, если тот решит проснуться.

Долорес подбежала к Лисет, обняла её. Лисет улыбнулась подруге, и тоже обняла ее за плечи.

И они вместе произнесли  заклинание Вечного Сна.

 

***

 

Когда всё закончилось, и они вчетвером сидели в  траве, приходя в себя,  Ласаро неожиданно увидели индейца, который стоял чуть в стороне и смотрел на него.

Ласаро сразу узнал его. Того самого ангольского шамана. Только тогда он был чернокожим.

И понял, кто это.

 

… Он давно уже был бесплотный дух, который мог принять любой облик – и зверя, и растения, и человека.

Он был частицей, земным воплощением самого древнего бога, которого нельзя убить, но можно сделать так, чтобы он спал и никогда не просыпался.

Силуэт индейца начал колебаться, расплываясь. А потом дунул сильный  ветер – и превратил его  в едва заметную дымку.

Которая тоже вскоре рассеялась…

 

***

– Ну вот и всё, – сказал Ласаро. В руках он держал маску Ка-Лунга

Они по-прежнему сидели на траве.

 – Мы спасли мир, да? – спросила Лисет,  радостно улыбаясь.

Ласаро тоже улыбнулся, потрепал дочь по волосам. Алехандро на всякий случай отодвинулся – он уже был взрослый парень, и не переносил нежностей.

– Да, мы спасли мир…

– А где…

Лисет вскочила, начала озираться  по сторонам.

– Кто?

– Долорес! Она только что была здесь!

– Ты ничего не путаешь? – Ласаро нахмурился. – Она еще в Калинине, на Кубу вернется только в следующем году.

– Да? Но мне кажется, она только что была с нами!

Лисет  была явно расстроена, и Ласаро обнял дочь.

Так они и пошли все вместе домой – Алехандро впереди, словно разведчик, который проверяет, безопасен ли путь.

А следом – его сестра и отец.

Когда они шли по мосту через реку, Ласаро услышал:

«Долорес вернется на Кубу через год, но Лисет никогда не встретится с ней. Такова воля Единого Спящего Бога».

Видимо, Лисет что-то уловила, потому что подняла глаза на отца, и спросила:

– Ты чего, папа?

Отец еще крепче обнял дочь, и сказал:

– Ничего, просто река шумит…

 

 

7.

 

Долорес проснулась, открыла глаза – и снова зажмурилась:  слишком уж яркие лучи солнца врывались в комнату.

Настенные часы показывали уже половину десятого, но девочка не спешила вставать – летние каникулы продолжались, и можно было никуда не торопиться.

Она лежала, щурясь от солнца,  и вспоминала жуткий сон, который приснился ей под самое утро – где она сначала чуть не умерла, а потом воскресла, и вместе с Лисет, Алехандро и их отцом спасала мир, который хотели уничтожить древние боги.

Перевернувшись со спины на бок, Долорес увидела, что у подушки лежит красивый кристалл сиреневого цвета – подарок Лисет.

Подруга подарила его Долорес две недели назад,  когда уезжала.

«Через год ты тоже вернешься, и мы встретимся», – сказала Лисет.

Долорес провела пальцем по граням кристалла, которые искрились в лучах солнца.

«Странно, – подумала она. – Зачем я его брала, когда ложилась спать?»

Обычно кристалл висел на веревочке над её письменным столом.

Долорес встала, оделась, положила подарок Лисет  на стол, и подошла к окну.

Была середина июля 1983 года, летнее солнце лилось с ясного неба, а на скамейке уже сидели ее друзья – кубинки Татьяна, болгарка Клавдия и поляк Дарий. Правда, среди них не было еще двух её русских друзей – Аллы и Борьки, но она была уверена, что они тоже скоро придут.

Дарий увидел Долорес и помахал ей. Крикнул: «Выходи!». Долорес улыбнулась и кивнула.

Сейчас она выйдет. Только сначала позавтракает…

Странный и страшный сон уже забылся, а мир вокруг был прекрасен, и непонятно, от кого его нужно было спасать.

Правда, ладонь правой руки покраснела, словно от ожога, и слегка ныла.

Но Долорес никак не могла вспомнить, когда она вчера умудрилась обжечься.

 

***

Зло, которое хотели выпустить в наш мир жрецы Оладумаре, не смогло преодолеть барьеров, которые поставили на его пути отважный мальчик и любопытная девочка. И еще одна отважная девочка, которая не смогла с ними встретиться, когда через год вернулась на родину  – такой оказалась плата за то, что Зло отступило.  

Хотя  Зло и Добро – это человеческие категории, они не ведомы древним богам.

Но если продолжать рассуждать в этих категориях, то одно зло отступило,  потесненное другим злом – более могучим.  Когда-то оно опустошало континенты, а потом тоже уснуло.

Бог, который остановил меньшее зло, но мог принести в мир большее зло,  тоже не проснулся – услышав зов, он просто чуть приоткрыл один глаз.

Но спустя несколько лет, когда отважный мальчишка и любопытная девочка  стали юношей и девушкой, они  увидели крушение привычного мира,  когда разлетелась на осколки далекая северная страна. А  еще раньше  перестали приходить письма от друзей, которые жили в той стране.

Они  почувствовали, как осколки долетают до их Острова и вонзаются в него, нанося глубокие раны.

Их Остров тоже мог погибнуть – но он уцелел. Океанские волны по-прежнему ласкают его песчаные пляжи, а жаркое солнце льется с лазурных небес.

И только спящие боги знают, каким мог стать наш мир, если девочка не была любопытной, а мальчик отважным

Быть может, если бы пришло меньшее зло, наш мир мог остаться прежним?

 

Июль 2019.