Тюсенкова Людмила Николаевна

 

Angelus

 

Моника перелистнула пожелтевшую страницу толстого журнала. В мастерской у Клима было уютно и тепло, а свет, в отличие от других художественных студий, в каких она бывала, не был таким ярким и убийственно-белым. Обычная люстра с желтыми лампочками давала Климу достаточно освещения, чтобы писать ночью. Чем он сейчас и занимался. Отвлекать его или разговаривать с ним было бесполезно, судя по сосредоточенным энергичным движениям, он полностью ушел в работу. Моника поджала пальцы на ногах, натянула повыше плед и снова взялась за старую советскую прозу. Несколько дней назад, разбирая кладовку в этой же мастерской, доставшейся Климу от матери, она обнаружила целую подшивку журналов «Новый мир» за несколько лет. Открыла полистать наудачу один из выпусков, да так и не смогла оторваться. Так что каждый из них был занят своим делом, и никто никому не мешал. За окном чернела мокрая осенняя ночь, отчего в мастерской становилось еще уютнее. Настоящий рай.

 - Здесь мне нужен ангел, – услышала Моника тихую фразу.

 - Что? – она подняла голову, не сразу поняв, о чем речь.

 - Ангел мне нужен. А у меня нет.

Клим досадливо копался в ящике с красками, периодически поглядывая на незаконченный холст.

Моника нашарила ногами тапочки, отложила журнал и плед и подошла к мольберту. Картина изображала библейский сюжет, стилизацию под кого-то известного. Центральная фигура пока что была не проработана, и в правом верхнем углу были намечены карандашом несколько херувимов, едва тронутых кистью.

 - Эм... Он должен быть вот здесь, справа? – неуверенно спросила Моника, указывая пальцем на фигурки с крыльями.

 - Что? – Клим отвернулся от ящика, над которым сидел на корточках и посмотрел на нее нахмурившись снизу-вверх. -  А! Ты про ангела! Я не это имел ввиду. Краска кончилась, ангелус, акриловая. Так называется. Особый оттенок розового, другой не подойдет. Она не садится и не темнеет, как остальные. Лежит ровненько, ярко, будто светится. Уникальная краска, только у Рафика такая есть.

Он встал, отряхнул ладони, еще раз посмотрел на картину.

 - Но да, ты права. Мне нужен ангел для ангела.

Оба улыбнулись.

 - Может я сделаю чаю? И поздно уже, спать пора, - предложила Моника. – А завтра пойдем в магазин, к Рафику, и купим тебе ангела.

 - Да, верно.  Давай почаевничаем. Ангел дотерпит до завтра.

Они выпили чаю, но спать пока не хотелось. Творческие натуры, оба не ложились раньше двух ночи, а на часах едва пробило полночь. Телевизора в студии не было, ехать домой Монике совершенно не хотелось, так что она снова забралась на диван с журналом, надеясь, что и Клим присоединится к ней в скором времени.

Но художник всё не мог успокоиться. Попытавшись тоже что-то почитать, он через пять минут начал ерзать, сопеть, потом встал, пошел в кладовку, откуда донеслись звуки передвигаемых ящиков, снова вернулся к холсту, взял в руки палитру, внимательно изучил…

 - Я не могу, Мон. Не усну. Мне очень нужен ангел прямо сейчас.

 - Где же я тебе в три часа ночи возьму ангела, милый? – переиначила она старый анекдот. – Ну правда, Клим, сейчас уже нигде не купишь краску. Если только позвонить кому-то из твоих друзей? Вдруг у них есть?

 - Рафик ближе. И я знаю, где он живет. Пойдем, попытаем счастья.

Он принялся обуваться.

 - Ты серьезно? Пойдешь будить человека ради краски? Он же тебя пошлет, и будет прав. А если он не дома? А если не один? Ну это невежливо, в конце концов…

 - Попытка – не пытка. Пойдем. Хоть пройдемся, подышим. Все равно не усну.

Моника вздохнула, натянула свитер, резиновые сапоги и непромокаемую куртку, и они вышли в сырую подворотню, усеянную желтыми кленовыми листьями. До магазина с романтическим названием «Перо и лира», в котором продавалось все для занятий творчеством, рукоделием и музыкой, идти было четыре квартала. Продавец, он же завскладом и кассир, Рафик, когда-то одалживал у Клима инструменты для ремонта, так что художник знал, что тот обитает в соседнем с магазином здании. И на правах хорошего знакомого имел право явиться среди ночи по такому серьезному поводу, как нехватка уникальной краски.

 - Раф... Рафа... Ты дома? Это Клим…

 Стоя на внешней газовой трубе и держась за железку, торчащую из стены панельной пятиэтажки, художник едва дотягивался до окна на втором этаже, и пытался осторожно стучать в стекло, чтобы не перебудить соседей. Как должен отреагировать человек, которому ночью стучат в окно второго этажа – Клим не задумывался. Код подъезда он попросту забыл, а подбирать кнопочки наугад счел ниже своего достоинства.

Моника стояла внизу, спрятав ладони подмышками и скептически наблюдала происходящее. Она пыталась привести какие-то разумные доводы против авантюры с трубой и стуком в окно, но поняла, что Клима сейчас не остановить. То ли ему действительно так нужен был этот ангел, то ли дело пошло на принцип.

Старая деревянная рама с шумом отворилась, задребезжав стеклами. В окно высунулась смуглая горбоносая физиономия.

 - Кто тут?.. Что… Клим? Что случилось? Здравствуйте... – продавец заметил Монику и кивнул ей.

 - Раф, открой магазин, а? Пожалуйста. Очень нужен ангел. Писать не могу…

 - Тьфу ты, больной! Я думал, случилось что. Вот вы художники, народ… Это как будто трубы горят у тебя, да? Спать не можешь и в окно влезть готов за пузырем. – Рафик гоготнул, - Сейчас спущусь, слезай.

***

 - Спасибо вам большое, Рафик, вы нас очень выручили. Простите, что мы так… - Моника улыбалась смуглому продавцу, пока радостный улыбающийся Клим, рассовывал по карманам баночки с акриловой розовой «особого оттенка», а сам Рафик раскладывал мятые купюры в кассу и пробивал чек.

 - Да не за что, красавица, - добродушно ответил тот. -  Смотри зато, какой Клим счастливый.  До утра теперь не заснет, малевать будет.

 - Это уж точно, - отозвался художник, светясь энтузиазмом. – Спасибо, Рафа, вечный твой должник. Спокойной ночи тебе!

Он схватил подругу под локоть и потащил ее в сторону мастерской.

Рафа закрыл кассу, обошел еще раз магазин, проверил, всё ли в порядке к завтрашнему дню.

Ангелуса осталось мало. Нужно пополнить запасы, вдруг опять прибежит такой вот бешеный среди ночи. Этим художникам, как пьяницам, нельзя без своевременной дозы, а то с ума сойдут.

Продавец вздохнул. Ну раз он всё равно уже здесь…

В маленьком, идеально чистом закутке рядом со складом всё хранилось в полной готовности и в нужном порядке – жгут, иглы, катетеры, новенькие чистые баночки, уже промаркированные.

Рафик поморщился, привычным движением вгоняя иглу в вену, отпустил узел жгута и заработал кулаком. Слегка мерцающая густая розовая жидкость уникального оттенка медленно потекла через толстый катетер. Первая капля упала на дно баночки.

 - Господи… ответь мне, Владыка. Это ведь не тот случай, да?

Из пустоты зазвучало тихо и ласково:

 - Нет, дитя мое, это не тот случай. Ты сам понял, Рафаил.

 -  Но ведь им нужен был ангел. Ему, Климу. Вон как приперло.

 - Краска, дитя. Не ты.

 - Ну… технически это же моя плоть. И ему не для абы чего, а для акта творения…

 - Живя на земле ты научился софистике, офаним. Условие звучало не так.

 - Владыка… - Рафаил подменил полную баночку пустой. Несколько капель пролилось на пол. - Я думал над этим условием. Много думал. Неужели такое вообще возможно, чтобы «верующий осознано ощутил невыносимую нужду в ангеле господнем и призвал его всею силой своего сердца?» Вообще, что такое осознанная нужда в ангеле? Это же не сердцем тогда, а разумом, если осознанно. Когда сердцем призывают, разве точно знают, чего именно хотят? Рассуди мои сомнения, Владыка.

Ответа не было несколько секунд. Рафаил успел поменять и вторую баночку, всё еще активно сжимая и разжимая кулак.

 - Я решил. Этот случай зачтется тебе.

 - Благодарю, Господи. Благодарю всем сердцем. Пятьдесят лет уже в этом городе. Вина моя велика, но наказание жестокое избрал ты для меня. Никому сейчас не нужны ангелы…

 - Осталось еще два раза.

  - Да, Владыка, на всё воля твоя.

Рафаил выдернул иглу, перебинтовал предплечье, закрыл баночки и убрал их на складские полки, промыл инструменты и вытер пол. Вышел из магазина, запер дверь, всхлипнул и стукнулся об нее головой раз, другой…

Надо было идти спать. Завтра с утра ему открывать магазин и стоять полную смену за прилавком.