Тюсенкова Людмила Николаевна

 

Вернись домой

«Автопилот» жил привычной вечерней жизнью. Гудели голоса, звенели стаканы, играла музыка, сквозь которую резко прорывались звуки отодвигаемых стульев или гудение блендера. Тренькнул колокольчик над дверью, впуская очередных посетителей. Как раз пробило восемь по местному времени и в бар ввалилась целая толпа портовых техников и пилотов-транспортников в форменных комбинезонах.

Билли разносил тарелки с горячей белковой стружкой и острыми чипсами, высматривая в толпе туристов с семичасового транзита, тех, что прилетают с больших планет и не задерживаются здесь больше двух часов. Он собрал пустую посуду со столиков и прошел за стойку к кухонным агрегатам. Харрис – седой конопатый негр дождался, пока Билли сосредоточенно уместит всю посуду в емкость автомойки.

 - К матери пойдешь сегодня?

 - Дед, я вчера там был, - Билли не обернулся, продолжая настраивать мойку и прибирать какие-то мелочи. -  Лупе всё сделает, она нормальная медсестра, и маму знает давно.

 - Ты всё реже у нее бываешь. Вряд ли ей это нравится.

 - Я не знаю, что ей нравится, а что нет, она в коме.

Старый негр поджал губы, промолчал. Билли замер на несколько секунд, потом повернулся.

 - Прости, дед, я не хотел так, - он уставился в пол, шмыгнул носом. -  Тут в новостях говорили про какое-то новое лекарство, Миело-что-то-там. Регенерин, вот. Миелорегенерин. Правда оно стоит как звездолет и продается только на больших планетах.

Дед вздохнул, покивал.

 - Посмотрим, Билли, посмотрим. Может быть, если заложить бар…

Звякнул дверной колокольчик. Оба невольно вскинули головы. Вошедшая пара смотрелась среди местного контингента как стразы на буровом насосе. Женщина в длинном вечернем платье и перчатках по локоть и мужчина в бирюзовой двойке лаковой кожи. Запястья и декольте дамы сверкали алмазными кораллами, по спине мужчины вилась тонкая косичка, украшенная сапфировыми бусинами.

 - Вот это да… - невольно вырвалось у Билли.

Харрис расплылся в профессиональной приветливой улыбке. Билли снова принялся наводить порядок на кухне, украдкой разглядывая чудную парочку и восхищаясь выдержке деда. Тот терпеливо снес и высокомерное брюзжание, и жалобы на все вокруг, начиная от тряской посадки и неудобного шаттла, заканчивая небогатым ассортиментом в самом баре. Он сочувственно улыбался и поддакивал, не забывая исправно брать деньги вперед за каждую порцию.

Очередной посетитель заставил оглянуться весь бар. Двухметровый биомодификант, с темной, жесткой даже на вид кожей, кое-где прикрытой крупными чешуйками, звучно протопал когтистыми лапами напрямую к стойке. Ему хватило трех шагов. Следом за ним волочился полутораметровый гребнистый хвост. Гость облокотился на стойку, с неприязнью глянув на яркую парочку.

 - И здесь они… Привет, Харрис. Что-то сегодня толчея в баре, всякого мусора с орбиты нанесло.

Лаково-бирюзовый щеголь улыбнулся, глядя снизу-вверх на чешуйчатого гиганта.

 - К сожалению, на вашем астероиде больше пойти некуда. Не переживайте, мы скоро улетаем, рейс через два часа. Вы, кстати, не передумали, мистер Уайт?

 - Не надейтесь, - фыркнул человекоящер, не повернув головы, – Других дураков ищите.

 - Зря, зря… Предложение выгодное. Закрыли бы свои кредиты, и еще осталось бы на хорошего агента. Такие специалисты, как вы, долго без работы не сидят. Если конечно у них есть хороший агент.

Мощный хвост дернулся, с грохотом уронив барный табурет. Темные глаза ящера сощурились, а подкожные импланты на висках заморгали тусклыми огоньками.

- Оставьте меня в покое, мистер как-вас-там! А то будете дожидаться рейса на заборе космопорта!

 - Шнайдер, мистер Уайт, - не дрогнул щеголь, - моя фамилия Шнайдер. Не сердитесь, мы уже уходим. Но если все-таки надумаете…

Он аккуратно положил на стойку маленькую пластиковую карточку, не сводя глаз с модификанта уцепил под локоть свою спутницу и быстренько утянулся вместе с ней к выходу.

Человекоящер громко фыркнул носовыми щелями, двумя когтями подцепил и поставил на место упавший табурет, повернулся к бармену. Тот невозмутимо протирал бокалы.

 - Чем они тебя допекли, Джимми? Кто это вообще такие?

 - Стервятники. Облапошивают нашего брата, скупают импланты, медикаменты… Мол, новых планет открыто полторы сотни, и работа для старателей вот-вот снова появится. «Зачем тебе, Джимми, твоя центрифуга, у тебя еще три года гарантии на тело, всё сто раз поменяется!»

Он сердито смахнул карточку со стойки. Залпом осушил предусмотрительно налитую Харрисом стопку. Шумно втянул воздух. По межреберным перепонкам прошла мелкая дрожь.

Билли старался не высовываться во время ссоры, но яркий прямоугольничек вулетел ему прямо под ноги. На мерцающем звездами фоне значилось «Томас Шнайдер, торговый агент», и все возможные способы связи, включая дактилосенсорное пятно для подкожных имплантов. Билли рассеянно подобрал карточку и сунул ее в карман. Джим уже принялся за вторую стопку, изливая на Харриса остатки своего возмущения:

 -… по ним же видно, что дешевки. Расфуфыренные как на праздник, а ходят без охраны. И эти побрякушки их – они думают я не разберусь, что подделки? Вот слушай, Харрис, если бы ты пошел к старателю разговаривать, ты бы нацепил на себя такую дрянь? Они за идиота меня держат? Я вот этими руками алмазные кораллы собирал на «Мертвой голове», я что не знаю, как они выглядят?

 - Не кипятись, Джим. Они пообломали об тебя зубы и свалили. Вряд ли когда еще прилетят.

 - Да, ты прав, старик. Знаешь, давай-ка сегодня полную. Плачу вперед. Повод есть.

Когтистая лапа шлепнула на стойку пачку радужных пластиковых купюр. Харрис вопросительно поднял брови.

 - Я что-то еще пропустил? Сегодня день рептилоида?

 - Иди ты со своими шутками. Пособие пришло за два месяца. Могу и погулять. А назавтра буду как новенький, – Джимми допил третью, - И они еще спрашивают, зачем центрифуга. Ха!

Он сцапал полную бутылку синтетического виски, выставленную Харрисом, стакан и полную вазочку пряного горошка и тяжело потопал к угловому столику.

***

Папрень просочился за столик, когда от бутылки осталась едва треть.

 - Джим… Привет.

 - О, Билли! Я тебя и не заметил, ты давно тут?

От ящера уже ощутимо попахивало аммиаком и перегаром, движения его были нечеткими, а импланты на висках светились не переставая. Перепонки между ребрами вздрагивали и морщились при каждом вдохе.

 - Давно. Не важно. Слушай, Джим, я тебя спросить хотел. Я ведь только сегодня узнал твою фамилию, представляешь? Года два уже тебя знаю, а что ты Джимми Уайт – только теперь сообразил.

 - Да?  - гигант уставился на парня исподлобья, - Ну да. Джимми Уайт - это я. Джеймс Мортимер Уайт, биомодификант класса УПП-03, место рождения Меланиус-38, последнее место службы – океанические разработки драгоценных металлов и камней на ZXT-0065, также известной как «Мертвая голова», на данный момент на пособии по безработице. Вот. Теперь ты обо мне всё знаешь.

Выпалив длинную тираду без запинки, Джимми расплылся в нетрезвой зубастой улыбке. Налил себе еще и жестом предложил Биллу составить ему компанию. Тот замотал головой. Какое-то время парень просто разглядывал человекоящера, будто видел его впервые. Пожевал губу.

 - Джим., Аа ты помнишь Венди? Венди Мартинес, с Пятой улицы.

 - Венди?..  – Джим аккуратно поставил стакан на столик и покивал. – Помню конечно, мы в одной компании крутились, пока я не улетел. Это же твоя мама, верно?

Билли кивнул.

 - Она в больнице сейчас, в коме. Какое-то редкое заболевание нервов, нужны дорогие лекарства.

Ящер сочувственно покачал головой.

 - Эх, сынок… У всех сейчас тяжелые времена. Соболезную тебе, но помочь-то нечем. Еще три года назад у меня были миллионы. А теперь вот видишь – хватает только на бутылку, да на выплаты по кредитам. Нет работы для старого крокодила Джимми… «Мертвая голова» здорово с нами пошутила.

 - Я помню ту историю, Джимми. Как они там сказали – «неверная оценка ресурсов» или что-то типа того.

 - Да-да! – горлышко бутылки снова звякнуло о край стакана. - Эти хреновы аналитики высчитали невесть что, честные ребята нахватали кредитов, превратились вот в таких крокодилов, - Джимми шлепнул себя когтями по бедрам, - а через десять лет – всё! Кончилась вся добыча, а кредиты остались. И живешь теперь от пособия до пособия. И никакой компенсации!

Загнутый коготь замахал у Билли перед носом. Он опасливо отстранился.

Ящер в три долгих глотка осушил стакан и с грохотом поставил его на стол. Стакан треснул, столик ощутимо накренился. Пустая бутылка упала, подкатилась к краю, Билли едва успел ее поймать.

 - Джим, мне кажется тебе пора домой. Мы с Харрисом тебя не утащим, если ты тут сложишься. Пойдем-ка, провожу тебя…

Спорить Джимми не стал. Косовато поднявшись на ноги, он затопал в сторону выхода. Билли, как орбитальный буксир, подправлял движения гиганта, стараясь одновременно не наступить на хвост, не попасть под ногу и уследить, чтобы ящер не снес что-нибудь из мебели или кого-нибудь из посетителей.

Джимми снимал дешевую комнатку в малоэтажке на Восьмой. Тесный лифт натужно поднял их на третий этаж. По лестнице они бы точно не дошли, Билли уже почти тащил налегшего на него ящера. Ноги подгибались, а шея вспотела. Джим что-то нес о своей работе в ядовитых океанах «Мертвой головы», о чудовищном давлении и температурах, которых не выдерживает ни одна техника, перескакивал на воспоминания о гулянках с такими же модификантами-старателями, о том, как они лихо зашибали миллионы и так же лихо тратили, и снова об алмазных пещерах и золотых самородках размером «почти с тебя, Билли!». Потом вдруг начинал ныть, как ему сейчас хреново жить в долгах, что тело его еще даже не полностью его, и что оно уже начинает разваливаться без привычных условий, и только центрифуга, «спасительница моя железная», держит его в форме.

Билли еле сдержал комментарии насчет разваливающегося тела и крепкой дружбы с алкоголем, от которой никакая центрифуга не спасет. Он доволок размякшего здоровяка до низкого широкого топчана, служившего тому постелью, и пока тот умащивался, ворча и царапая хвостом и когтями крашеные стены, встал посреди комнаты перевести дух и оглядеться. Он сразу заметил ее – на ободранной тумбочке возле продавленного кресла сияла никелированными изгибами, прозрачными емкостями и хитро переплетенными трубками, помаргивала зелеными огоньками и тихонько побулькивала дивная конструкция. Компактная, несмотря на всю свою сложность она бы уместилась в средний чемодан, и даже на вид баснословно дорогая. Билли подошел, прочел название. «Сепаратор восстановительный гематологический ФЕРЕЗ+. Серия 08-15 для нормальной и измененной морфологии. Подходит для модификаций УП, УПП, СП и СПП. Производство: концерн VitaTech, СС, Земля, СШАА.»

Модификант стонал, ворочался и стучал локтями и коленями о топчан. По комнате расходился крепкий дух перегара и аммиака. Билли повернулся.

 - Джим… Эй, Джимми! Ты говорил, что тусил с моей мамой. У вас был роман?

Ящер мотнул головой в его сторону.

 - Что?.. А, с Венди?.. Ну да, был… - хвост развернулся и шмякнул об пол, - Да какой там роман… Так… Перед самым отлетом… ну, это…

Он отвлекся на ловлю и обустройство хвоста. Билли не унимался.

 - Что «это», Джимми? Скажи, мне надо знать.

Ящер снова изловил хвост и с кряхтением перекинул его к стенке.

 - Ну что ты прицепился, мелкий? Да, трахались мы с твоей матерью. Как озверелые трахались, и было нам круто. Но это было давно, семнадцать лет назад, а потом я улетел и превратился в чудовище. Теперь ты знаешь обо мне всё. Принеси водички, в глотке пересохло.

Билли сложил руки на груди.

  - Джим, мне шестнадцать. И я видел твои фотографии, и мамины.

Модификант повернул голову, уставился на Билли мутноватыми глазами.

 - Ну и что? Типа вычислил, что я твой папашка?

 - Да. Типа вычислил.

 - Ну привет, сынок. Видишь, хреново твой папашка нынче живет. Воды принесешь?

Билли подошел к раковине, отыскал в сушилке относительно чистый стакан, нацедил из крана и поднес лежащему ящеру. Тот не встал, а принялся шумно хлебать лежа, плотно зажав носовые щели. Половина пролилась мимо рта, но это не доставило ящеру никакого неудобства. Билли все еще стоял над ним, снова скрестив руки.

 - Ты ничего не знал? Не интересовался? Вы с мамой не переписывались?

 - Слушай, давай завтра... Посидим… Поговорим… - Джимми похоже засыпал.

 - Нет, Джимми, не завтра. Скажи сейчас. Ты знал, что Венди родила от тебя? Ты знал, что я твой сын? Она мне всю жизнь рассказывала про тебя, про Джимми Уайта, первую любовь ее юности, а когда я спрашивал об отце -  говорила, что тот улетел на далекую планету и вот-вот прилетит, богатый и знаменитый. И называла его Мортимер. Думаешь, трудно сложить два и два?

 - Билли… ну не усложняй, ну чего вот началось? – глаза ящера уже полностью затянулись пленкой третьего века, на висках помаргивало всё реже, - Ну вроде писала она мне, я не помню уже. Мне не до того было… У каждого, знаешь, своя жизнь… Давай потом поговорим.

Билли нагнулся, во все глаза уставившись на модификанта. Вцепился руками в широкие плечи чудища, больно оцарапав пальцы чешуйками, и встряхнул насколько хватило сил.

 - Не спи! Отвечай мне, гнида кожаная, ты знал, что я твой сын? Ты там гулял где-то, просаживал миллионы, и знал, что дома у тебя есть ребенок? И что его мать болеет? – он встряхнул еще раз, - Ты прилетел сюда, пришел к деду в бар и ничего не сказал? Два года ничего не говорил?! Почему?! Отвечай!

Голова Джима мотнулась, он всхрапнул, моргнул, отмахнулся рукой. Небрежно, как от мухи. Билли отлетел через всю комнату и с грохотом врезался в кресло. Едва не снес центрифугу. Зашипел, свернулся в клубок, прижал к животу ушибленный локоть.

Джимми перевернулся на бок, звучно шлепнув хвостом по топчану. Билли разобрал сонное бормотание.

 - Отстаньте… все. Стервятники. Я никому ничего не должен… Своего дерьма хватает…

Очень скоро он затих, расслабился. Огоньки на висках сменились на бледно-желтые.

Билли сидел на полу и баюкал больную руку. Губы его тряслись, а по щекам текли слезы.  Модификант спал тихо, почти не шевелясь. Если бы не движение ребер, можно было бы принять его за плохо сделанное чучело. За тонкими стенами периодически слышалась ночная жизнь соседей – стук кровати, крепкое словцо, шум воды в душевой. Билли кусал губы, смотрел на неподвижное тело, на торчащие чешуйки хвоста, когти, бронированные суставы. Топчан занимал треть комнаты, вся остальная обстановка вмещала в себя стол, комод, тумбочку, пару стульев, древнюю «плазму» на стене и кресло. Ну и центрифугу. Сепаратор восстановительный. Тот самый, который хотел выторговать у Джимми ушлый Шнайдер.

***

Все сбережения с карточки ушли на самый дешевый билет до ближайшей пересадочной станции. Ручную кладь никто не досматривал, флегматичный таможенник просканировал чип-идентификатор, велел встать на весы и шлепнул на запястье Билли штамп допуска в шаттл. Полет в неудобном, тесном кресле в обнимку с тяжелым кульком продлился четыре часа. Жесткие углы сепаратора даже сквозь несколько слоев ткани больно впились в ушибленный бок. Под самый конец его дажеБилли сморило, он проснулся рывком, дернулся, вцепился в свое сокровище. Сидевшая рядом грузная женщина заворчала на него, как потревоженная собака.

На станции было шумно и ярко, стремились в разные стороны потоки людей, которым дела не было до Билли и его мешка, сигналили грузовые автоматические платформы с багажом, светилась и переливалась огнями реклама фастфуда, сувенирных лавок, магазинчиков и автоматов с необходимыми или совершенно бесполезными мелочами. Билли хмурился и сонно моргал, пока поток людей и автотележек тащил его вперед. В конце концов он углядел ярко-белую на синем фоне вывеску «Почта и Межпланетная Связь» и нырнул в матовую кабинку с сенсорным экраном и автоприемником.

Окошко сканера считало визитку, вызываемый абонент откликнулся на удивление быстро. Билли узнал холеное лицо, тонкие усики и насмешливые глаза.

 - Мистер Шнайдер? У меня к вам кое-какое предложение…

Торговый агент внимательно оглядел Билли, заметил кулек у него подмышкой. Расплылся в приветливой улыбке.

 - Замечательно! Какая удача, что вы со мной связались…

Выйдя из кабинки, Билли остановился, глубоко вздохнул и расправил плечи. Медленно огляделся, всё еще осознавая количество нулей, которое только что прибавилось к его счету на карте. Раздражавшее цветное мельтешение станции вдруг стало выглядеть привлекательно, интересно, дразняще. "Самый большой бургер всего за…», «Только натуральные органические продукты!», «Туры на Эдем, Эдем-2 и Аэлиту! Отдохни со вкусом! Все включено! Сезонные скидки до…»

Он никогда не отдыхал на курортах. И не пробовал натуральных органических продуктов. И вряд ли когда-нибудь еще у него будет такая возможность.

***

Голова раскалывалась. Билли поморщился, застонал и открыл глаза. Он лежал на узкой койке, в маленькой комнатке с серыми стенами и тускло светящимся потолком. Он с трудом сел и оглядел себя. Бархатные брюки кричащего ярко-салатового оттенка, шелковая красная рубашка, кожаные остроносые сапоги. От рубашки едва различимо пахло женскими духами, на левом рукаве темнело подозрительное пятно. На одежде не было карманов. Билли похлопал дрожащими руками по бокам – ничего. Ни денег, ни документов, никаких потайных кармашков. И он всё еще не мог вспомнить, как и когда он сюда попал. И куда это – сюда.

Сверху раздался тихий щелчок, Билли невольно поднял голову. Потолок заговорил мужским голосом с хрипотцой.

 - Добро пожаловать на «Рубеж-43», мистер Мартинес. С вами говорит Сайрес Хедли, помощник капитана. Это запись, сейчас все на работе, снаружи. Сразу хочу сказать, что ребята очень рады вашему прилету и надеются, что вы у нас приживетесь. Мы уже две смены как просим Агентство прислать новенького – не рабочего, а из гуманитариев. Психолога или бармена... Так что с вами у нас теперь комплект, и эта смена пройдет веселее. Все-таки скучно по пять лет без связи тут сидеть, а когда можешь поболтать по душам с барменом, то легче. Будто домой вернулся.