Продавец эмоций. Автор Кучеренко Л.Н.

*

Темно, ни черта не разберёшь. И хоть бы кто прошёл мимо. Стою, обняв фонарный столб, сам весь в грязи, измотанный, но живой. Как я до такого докатился? Долгая история.

*

Не люблю вокзалы. Много шума — люди, толкотня. Мешает сосредоточиться. Где-то в толпе нужный мне человек.

—Он?

— Да, он скотина. Иди, врежь ему!

— Полегче. Адреналин зашкалил. У меня только одно сердце.

— Я тебе за что заплатил?

— Будешь жаловаться, выкину.

На перроне ждёт поезд здоровяк, лет за сорок. Не люблю такие заказы, но уже подписался. Да и настроение подходящее. Набить кому-то морду, пусть постороннему — то, что нужно.

— Э, слышь! — не откликнулся, пришлось толкнуть.

— Да ты чё? — он повернулся. Лицо как лицо. Но внутри меня бушует чужая ярость.

— Мужик, ничего личного — порог сопричастности выкручен на максимум, аккуратно, но от души, съездил здоровяку по скуле. Хорошо вышло, он не ожидал.

— Привет от Бори Маховика! — секунду смотрел побитому в глаза. И моими глазами смотрел сам Маховский Борис.

“Ну что, получил, сволота! Скажи ему, что молчишь! Скажи!” — этот голос слышу только я, и он мне порядком надоел.

— Борис, заткнись. Много шума.

У меня есть пассажир. Мы переговариваемся мысленно. Слышим друг друга, каждый в своей голове. Пока программа подвисает: Борис в другой части страны — за тысячи километров. Но задержка по времени незначительная.

— Да я тебя… — здоровяк попёр на меня. Не дав его намерениям развиться в действие, я поднял обе руки ладонями вперёд, отгораживаясь:

— Ещё раз: ничего личного. Я только исполнитель. Ну, пока! — и я побежал. Заметил представителей доблестной полиции. В последнее время часто от них бегаю. Заказы беру какие-то глупые. И это я, Павел Андромедов, будущий кандидат наук и вообще, приличный человек. Я нейробиолог. А ещё — продавец эмоций. Хотя большим спросом пользуются тело и мозг. Вот и сейчас пассажир ловит все ощущения моего тела, но на чувства ему плевать. Вполне мог их выкрутить.

— Беги быстрее! Чё телишься!?

— Помолчи. Поймают — в обезьяннике со мной будешь сидеть.

— Я на такое не подписывался.

— Подписывался. Надо читать пользовательское соглашение. Мне решать, когда тебя выпустить, — я перемахнул через изгородь, пробежался по парапету и неловко спрыгнул на землю, ударив ногу.

— Ай, чёрт! Давай аккуратнее!

Это моё тело. Но Борису больно так же, как мне. Он хотел всё прочувствовать — ощутить лицо своего обидчика под костяшками пальцев. Его правая кисть сейчас ноет так же, как моя. Драться я не привык, но захотелось попробовать. Предоставляя пользователям возможность окунуться в мои собственные эмоции, я коллекционирую чужие — нужно для работы. Брежу нейробиологией с детства. Человечество пока не научилось оцифровывать разум, но оно научится. Мы стоим на пороге новой эры. Пусть пока не выходит воссоздать работу мозга, но если сознание — продукт постоянного потока информации между нейронами, что мешает этот поток перехватывать и перенаправлять?

У меня есть такой же помешанный друг — Мишка Парамонов. Он программист, сейчас в Бразилии живёт — женился на красотке и счастлив. Вместе с ним мы создали небольшой бизнес — развернули многопользовательскую сеть. Как я уже упомянул: мы продаём эмоции. Как это работает: клиенты платят небольшую абонентскую плату за нахождение в системе и отдельную сумму за конкретный заказ. Пользователи делятся на заказчиков и исполнителей. Последних пока не много, но мы расширяемся. Процесс проникновения в чужие сознания взаимный — работает в обе стороны. Но к исполнителям больше требований: они на нас зарабатывают.

У участников есть нейрочипы. Их не нужно вживлять в мозг или под кожу — чипы на клеевой основе, калибруются под конкретного пользователя в момент касания, цепляются на шею — у головы и вдоль позвоночника сигнал чище. В сети я отображаюсь как обычный исполнитель. Никто не знает, что я один из создателей. И, конечно, никто не читает пользовательского соглашения. Каждый клиент участвует в медицинском тесте, то есть является моим подопытным кроликом. Я пишу кандидатскую. Мишка развлекается. Оба собираем бабло. Со стороны не понятно, чем мы занимаемся. Следы Мишка запутал — мы физически то в Австралии, то в Аргентине, и наше местоположение постоянно меняется.

*

— Слышь, хватит! Я коньки отброшу!

— Не отбросишь. Это не твоё тело, — я остановился за колонной и перевёл дыхание. Тяжеловато. Надо бы в спортзал походить. Борис продолжил канючить:

— Пить хочу!

Точно, я хочу пить — но воды требует пассажир. Он чувствует, как из моей груди выпрыгивает сердце. И мою жажду. Ощущения его собственного тела никуда не делись — мозг обрабатывает сразу два сигнала. И да, он может. Это один из главных вопросов в моих исследованиях. Обычно мы рекомендуем заказчику находиться в покое, но строгих ограничений нет: он может ходить, есть, пить. И чувствовать всё, что делаю я. Если я резко побегу, а подключенный будет стоять, он, скорее всего, поддастся импульсу. Может пораниться.

— Это было круто, Паха. Как мы ему!

— Не фамильярничай. Деньги переведи.

— Отпусти меня.

— Нет. Сначала деньги. Мне не в облом тебя весь день таскать — бегунок передвинуть на собственные мысли-чувства. А ты со мной шагу не ступишь.

— Зачем сразу так?

— Я работу выполнил. Рисковал, между прочим. Жду остаток суммы.

Борис помедлил, пытаясь сосредоточиться на чём-то в его “реальности”.

— Сейчас скину. Хочешь знать, что он мне сделал?

Хочу ли знать? Уже знаю — я был погружён в чувства Бориса, в его настоящие эмоции. Они не лгут. Слова лгут, поступки, но эмоции нет. Он хотел побить того мужика. Но так, чтоб самому не пострадать. Что интересно: он не испытывал страх. Прилети мне ответка — было бы больно и Борису тоже. Но, находясь в моём теле, он не боялся. На счёт упали деньги.

— Пока, Борис. Не скучай! — выкинул его, процесс быстрый: чтобы впустить или выпустить пассажира, достаточно мысленной команды. Нейрочип считывает сигналы нервной системы носителя, оцифровывает и передаёт в сеть, по которой они доставляются и принимаются вторым клиентом. Процесс двусторонний, протекает параллельно. Мы связаны цифровыми сигналами наших нервных систем.

*

Ощущения стали жизнью. Доступны взгляды, чувства, политические убеждения. Пришлось стать человеком без комплексов — открытым всему. В шпионов не играем. Запросы незаметно приклеить человеку чип и побродить в его голове отсеиваются — впустить в себя может только исполнитель. Чтобы стать им, нужно пообщаться со мной.

Недавно был необычный заказ: написала девушка-инвалид. Попросила пробежаться по набережной. Здесь, где я иду на своих двоих, несколько дней назад я мчался во весь дух, предоставляя парализованной девушке возможность почувствовать. Мы бежали навстречу садящемуся солнцу. Оно отражалось в воде, слепило глаза, рассеивалось бликами в стекле офисных зданий. Девушка всё это видела моими глазами. Моими лёгкими она ощущала жар бега. Ногами билась о мостовую. Она просила бежать быстрее. И она смеялась. Действовало как наркотик. Пришлось откатить настройку сопричастности, чтоб не свихнуться от силы её эмоций. Она была счастлива, а у меня разрывалось сердце. Нужно было следить за её медицинскими показателями — это делает система. В случае превышения болевого или эмоционального порога программа выкидывает пассажира. Когда мы остановились, девушка захотела меня обнять. Это странно, ведь её мозг замыкается на мне. Я принимаю её ощущения от своих действий, но её тело, руки почувствовать не смогу. Она попросила немного постоять у воды, обняв себя за плечи. Её я не ощутил, и даже представить себе не смог. Но знаю, ей понравилось.

*

Нельзя остановить поток мыслей — ни свой, ни другого человека. Если целенаправленно вести диалог с пассажиром — он не сможет игнорировать. Ещё есть фоновый шум — мимолётные отклики сознания, ощущения. При желании, эти шумы можно убавить, либо полностью слиться со мной. Осталось немного времени до работы — открыл чат с пользователями. Один запрос меня заинтересовал.

— Привет. Тут?

— Да. Круто, ты откликнулся!

— Ты просишь познакомиться с девушкой. Я за такое не берусь. У меня есть подробный пост — почему.

Такие запросы часто приходят. Принципиально отказываюсь, когда дело касается другого человека. Точнее, взаимодействия с его личностью. Одно дело ударить в морду и убежать, другое — втереться в доверие и не сказать, что рядом с вами, между вами есть ещё один человек. Но этот парень… Его запрос меня удивил.

— Хочешь посмотреть в её глаза?

Романтик нашёлся. Почему-то меня зацепило. Обычно просят другое.

— Я сам к ней никогда не подойду, у меня сердце остановится.

— Ты преувеличиваешь.

— Ты же видел фото?

Видел, фотку он мне выслал вместе с временем и местом, где девушка точно будет. Она каждый день пользуется одним и тем же маршрутом. Блондинка голубоглазая. Красивая, но не настолько, чтобы падать в обморок.

— В общем, только подойти и в глаза ей заглянуть? Готов заплатить за это?

— Да.

— Хорошо. Завтра, в восемь утра. Ты ведь новый пользователь? Чип тебе сегодня доставят.

*

Утром был на автобусной остановке. Мягкий солнечный свет разглаживал хмурые лица прохожих. Диктор по радио вещал о погоде, воробьи копошились в пересохших лужах — всё предвещало хороший день. До прибытия автобуса оставалось минуты четыре. Она подошла. Встала на край платформы и потянулась, приподнявшись на носочках. Солнечные лучи окутали её небольшую, стройную фигурку. Внутри меня что-то ёкнуло — у моего пассажира быстрее забилось сердце.

— А хорошенькая. В жизни, действительно, лучше.

— П-подойди к ней.

И в мыслях запинается. Подойти, так подойти. Тем более, автобус показался из-за поворота.

— Денис, ты только не нервничай. Меня из-за тебя трясти начинает.

— Она так близко.

Какое-там. Спину только видно. Я хотел окликнуть девушку, но нас окружило толпой людей. Автобус приближался и начал тормозить. Она слегка повернула голову, и её связанные в тугой высокий хвост волосы перекатились на спину, обнажая шею. Меня опять накрыло волной чужих эмоций. Наш транспорт подъехал и распахнул двери. Я вошёл вслед за толпой, не теряя девушку из виду. Пришлось толкаться и маневрировать, чтобы приблизиться к ней. Она делала то же самое, пытаясь пробраться к окну. Автобус резко тронулся, и она оступилась, не успев ухватиться за поручень. Я её поймал, и воспользовавшись ситуацией, подтолкнул к окну, занимая место рядом. Теперь мы стояли напротив друг друга. Она улыбнулась.

— Спасибо, чуть не упала.

— Пустяки.

В моей голове вопил Денис. Да, я её коснулся. Что за паника? Попросил его успокоиться, но рядом стояла девушка, которую он любил. Теперь я точно знаю: он влюблён. Без ума от неё. Был бы сейчас на моем месте, лишился бы чувств. Она близко. И она на него смотрит. Мой пассажир взмолился:

— Пожалуйста, не надо! Уходи!

— Шутишь? Мы уже тут.

— Это слишком, правда!

Денис не врал — ему было “слишком”. Но спустя пару секунд он успокоился, и в своей голове я услышал тихое:

— Давай посмотрим в её глаза.

Я и девушка стояли рядом, уткнувшись в окно. Это была солнечная сторона, так что мы щурились от яркого света. И нам нравилось, нам обоим. Она рассмеялась и взглянула на меня. Огромными глазами василькового цвета. Василькового? Это что, характеристика от Дениса? Я бы сам так не подумал, но сейчас всё было неважно. В её глазах отражалось солнце, и она смотрела прямо мне в душу.

Чужие чувства. Может, это первый раз, когда они взяли надо мной контроль. А может, она мне тоже понравилась: симпатичная девчонка с васильковыми глазами. Она стояла рядом и улыбалась. И я знаю, что происходило в мыслях Дениса. Я знаю, во что оформилось его единственное на тот момент желание. И знаю, как я его воплотил. Это был чужой порыв. Но он наложился на мои собственные эмоции. Я был не против. Был очень сильно за. И я её поцеловал. Она не ответила, но и не оттолкнула. Мы так и стояли рядом, может, лишь одну секунду, но этой секунды хватило, чтобы во мне взорвалась буря чужих чувств. Кое-как отстранился, девушка замерла, распахнув глаза и полуоткрыв губы. Она не ожидала. Да я тоже не ожидал. Автобус подъезжал к какой-то остановке, а ко мне вернулся дар речи:

— Ты... не бери в голову, — я кое-как улыбнулся. — Утро красивое, и ты тоже… Это на удачу... Мне здесь выходить.

Она кое-как кивнула, и я на ватных ногах выплыл из автобуса. К счастью, тот быстро отъехал, и люди разошлись. Добравшись до лавочки, свалился на неё плашмя. Сердце бешено колотилось.

— Денис, ты нас убьёшь. Успокойся.

— Я ведь… Я её… Это что было?

— Успокойся, пульс зашкаливает. Как тебя вообще не выкинуло?

— Я же всё почувствовал.

— Естественно. Настройки на максимум. Кто ж знал, что так будет?

Я бы знал, я б выкрутил. Окунулся в чужое счастье. Почти вышибло из реального мира. А это даже не мои чувства. Завидую я, что ли? А хотя, чему завидовать? Вот и что теперь этот дурак будет делать?

— Значит, я дурак?

— Нет, прости. Это я виноват. Поддался порыву. Мы так не договаривались. Я верну деньги.

— Не надо. Это лучшее, что со мной случалось в жизни. Правда, Павел, спасибо.

Плохо то как. Свои же правила нарушил, а меня за это благодарят.

— Ладно, я тогда отключаю тебя.

— Стой. У меня просьба. Я читал, ты можешь быть пассажиром?

— Да, могу. Тебе что-то нужно?

Чувствую за собой вину. Может быть, Денис это понимает. Но, скорее всего, ему не до того.

— Я хочу кое-что сделать. Важное. Но один боюсь.

— Хорошо, когда?

— Через пару дней.

— Ок, спишемся. — Я его выкинул, а сам ещё несколько минут сидел на остановке, наблюдая, как день медленно, но верно вступает в свои права.

*

Быть пассажиром полезно. Лучше понимаешь, что чувствуют клиенты. А чувствуют они всё. Нервная система передаёт сигналы в чужой мозг! И ведь знаю технологию, а каждый раз удивляюсь, будто чуду. Денис куда-то собирался. Надел новую рубашку, начистил ботинки, надушился. Мне захотелось чихнуть — вот, тоже интересная реакция тела. Я не могу влиять, уж тем более, не могу управлять, я только считываю сигналы. Поэтому чихнуло моё реальное туловище, сидящее дома в кресле.

— Денис, мы что, на свидание?

— Узнаешь — он ухмыльнулся. Я погрузился в поток его мыслей. Ну а что, сам впустил. Но, как погрузился, так и вынырнул.

— Так её зовут Алина? Мы к ней?

— Ну… сегодня, скажем так, всё решится.

Он хочет ей признаться в своих чувствах? Не пойму, они знакомы? У него каша в голове. Денис повязал галстук и взглянул на себя в зеркало. Я увидел его своим восприятием, но его глазами и сравнил ощущения. Денис был доволен собой, а мне показалось, что он перестарался.

— Думаешь, перестарался?

— Если тебе комфортно, норм.

— Комфортно, вроде. Слушай, хотел спросить… Считаешь, она вот так, запросто, с кем-то в автобусе…

Ну вот. Чего я и не люблю. Что-то делается тайно, потом кто-то кого-то винит.

— Нет, она не сообразила, что произошло. И, Денис, договоримся сразу — как только я пойму, что лишний, я отключусь.

Мы вышли на лестничную площадку. Денис подошёл к лифту, нажал на кнопку. Вдруг кто-то его окликнул:

— Денис Привальский?

— Да, — Денис развернулся, дверцы лифта распахнулись, осветив говорящего мужчину. Я очень хорошо разглядел лицо. И направленный на нас пистолет.

— Денис, на пол, падай на пол! — кричу ему: “на пол”, а дальше что? Он застыл. Я застыл. Я ж учёный а не супергерой. Мне страшно. Нам страшно. И управления этим телом у меня нет. Нас убьют? Мужчина выстрелил. Мой мозг разлетелся осколками боли. Секунда — это мало? Самая страшная секунда в моей жизни. Обрабатывающая программа растянула её и оцифровала, заботливо переправив мне в мозг. Двойная смерть — это в два раза больнее? Последнее, что я видел: прекрасные глаза василькового цвета. Денис и перед смертью думал о ней.

*

Очнулся в своём кресле перед монитором. Первым побуждением было выцарапать из шеи чёртов имплант. Я только что пережил смерть. Но мой чип в меня вживлён — он постоянно используется, не клеить же каждый раз. Денис мёртв. Пришли оповещения системы — меня выкинуло из мёртвого тела. Что вообще делать? В полицию звонить? И что скажу? Убили человека, я свидетель. Только я за много километров. Мишка! Надо звонить Мишке, он умеет сложные ситуации разруливать. Погружённый в свои мысли, я не сразу заметил настойчиво мигающий входящий звонок. Вот он, друг, сам объявился!

— Ты как там?

— Уже знаешь?

— Что знаю? Мне тревожное оповещение из системы пришло. Форс-мажор. А я, дружище, на пляжной вечеринке сейчас.

— Я умер.

— Да не похоже. Сердце стучит, мозг функционирует. Тебя только что выкинуло из… мать-перемать. Исполнителя убили?

— Да.

— И ты был внутри?

— Да.

— Однако. Повиси секунду, я сейчас.

Мир замер. Перед глазами пробежали строчки кода. Это… Мишка?

— Да, я. Диагностирую тебя. Прости, влез без спроса.

— Ты что, в моей голове?

— Ну да, ты же слышишь мои мысли. Видишь, что я делаю?

— Вижу.

— Что-нибудь понимаешь?

— Нет.

— Тебе и не надо, — он помолчал. Точнее, он что-то обдумывал, но сложно было вникнуть. — А тебе действительно хреново. Пошли ко мне!

Момент, и я открыл глаза на пляже. Играла живая музыка, вокруг крутились женщины в венках из тропических цветов, и где-то недалеко шумело море. Я сидел в плетёном кресле, с ноутбуком на коленях, точнее, Мишка сидел.

— Как ты, мать твою, это сделал? Это же невозможно!

— Что невозможно? Это наша технология. Отработана и обкатана на тысячах человеков. И на тебе лично столько же раз.

— Я не давал согласия.

— Кому оно надо? Павлуша, это для нашей сетки я прописал условия про согласие, на вход там и на выход. Но ты же понимаешь, что это только команда, которую можно как поставить на выполнение, так и остановить.

— Миха, выпускай меня. Человека убили. Надо что-то делать.

— Не спеши, я думаю. Пользователь — Денис Привальский. И ты. Логи же записывались. И картинку, если надо, вытянем. Что касается тебя — обрабатывается с особой тщательностью. А тут форс-мажор. Конечно, система всё сохранила. Главное — ты ведь помнишь его лицо?

Ещё бы я не помнил. Увидеть за секунду до смерти и не запомнить навсегда?

— Да, Мишка, могу представить.

— Вот и представь. Хорошенько визуализируй. Сейчас его образ вытащим из тебя.

Вспоминая убийцу Дениса, я думал о том, что довольно безответственно относился к нашей технологии.

— А что, Пашка, никогда не догадывался? Все гарантии держатся на нашем с тобой представлении о морали.

— Ты можешь хакнуть любого, да?

— Любого, кто подключен. У нас, по сути, безграничная власть. Можем включиться в любого пользователя. Можем его включить в любого другого пользователя. Исполнитель и пассажир — только временные указатели, чтоб система понимала, как себя вести. Выбираешь роль — запускается алгоритм. Угадай, кто может выбрать всё что угодно за тебя?

— Ты был в моей голове — не спросив, и перетащил меня в свою. Всё объяснил на примере. Главное, никто, кроме нас, этого не может?

— Ну, пока нет. Но рано или поздно систему взломают. Так что — руби бабло, пока можешь. И айда ко мне, найдём тебе здесь знойную красотку. Сдалась тебе твоя кандидатская? Что ты с ней делать будешь? В психиатрию подашься? Я тебе и здесь психов найду. Парня жалко, но если б твой мозг поверил в свою смерть, ты бы умер. Я тебя пока выкину, постарайся отдохнуть. Посмотрим, что можно сделать.

*

Почти сутки от Мишки не было вестей. Наконец, он позвонил. И очень сильно меня озадачил. Преступника он нашёл, образ из записей моих мыслей получилось вытащить. А дальше сработала технология распознавания лиц. У нас есть имя — Дмитрий Януш. Я не придумал ничего умнее, чем самому на него выйти. Но сначала мне нужно почувствовать себя живым.

Алина каждый день уезжает на одном и том же автобусе. В восемь утра. Я пришёл пораньше и удивился, заметив её на скамейке. Девушка сидела одна, нежилась на солнышке и слушала музыку. Подсел к ней. Алина повернулась, замерла на секунду и вдруг улыбнулась, вытащив из уха один наушник. Хотелось что-нибудь сказать, но я передумал. Взял её наушник и улыбнулся в ответ, засмотревшись в васильковые глаза. В одном подростковом фильме герой, сорвавшийся на концерт Кисс, сказал героине, симпатичной девчонке, что-то вроде: “Ты слушаешь диско, но в твоих глазах я вижу рок”[1]. За точность цитаты не ручаюсь. Так вот, и в наушниках, и в глазах Алины крутилась попса. Но какая разница? Если эти глаза небесного, василькового цвета.

— О, наш автобус! Поехали?

— Ты езжай, я на следующем.

— Но в прошлый раз…

— Были дела. Сегодня мне в другую сторону.

Она кивнула, забрала наушник и поднялась, смешавшись с толпой, внёсшей её в автобус. Хорошее утро. Знала бы ты, Алина, что ты — последняя мысль Дениса перед смертью. Ты вообще догадывалась о его существовании? Да, хорошее утро. Васильковые глаза и обрывки чужого чувства — вместо сеанса психотерапии.

*

Темно, грязно. Здесь вообще убирают? А я недалеко от автобусной остановки, с которой всё началось. Денис Привальский жил в этом же районе. Да, с освещением плохо — не убиться бы раньше времени. Дмитрий Януш назначил встречу. Выяснилось, что он — наёмник. И у меня созрел план: заказать несуществующее лицо, передать деньги и записать всё для полиции. Идти к ментам сразу не решился. Так и не придумал, как объясню, что был свидетелем, не раскрывая технологию. Дмитрий подошёл незаметно и толкнул меня в плечо:

— Ты Александр?

— Да, я, — чёрт, не сразу сообразил, что сам выбрал себе такое имя. Это он — человек, хладнокровно выстреливший Денису в лицо. Ещё бы выяснить, почему? Януш смерил меня долгим взглядом:

— Значит так, дуру не гони. Если мне не понравится предложение, окажешься в реке. Кивни, если понял.

Конечно, я кивнул. Дмитрий продолжил:

— Ну ладно, что там у тебя? Подожди, — он замер, прикоснувшись пальцами к вискам. Мне знаком этот жест. Так делают пользователи, которые ещё не свыклись с технологией. Он что, он…

— Пашка! Пашка, ответь!

Кто это? Миха опять влез в мою голову? Следит за мной? Очень не вовремя.

— Пашка, ты с Янушем?

Предположил? Или...

— Да, с ним. Не кричи так — в голове из-за тебя шумит.

— Слушай внимательно: я твои координаты отслеживаю. Рядом с тобой сейчас два наших пользователя, ну, три, включая меня. Этот твой Януш определяется как Владислав Коробецкий. Он исполнитель. И прямо сейчас у него есть пассажир.

Попытался переварить услышанное. Мы настолько разрослись? Систему используют наёмники, становясь руками заказчиков в прямом смысле? Программа позволяет прочувствовать убийство.

— Мы создали монстра. Мишка, нужно всё снести.

— У любой медали две стороны. Уверен, нас уже сто раз скопировали. Я же говорю, сваливай из страны. Хватит играться. Что ты делаешь рядом с убийцей?

— Нервы себе щекочу. Кто его пассажир?

— Какая то Алина Вишневская.

— Алина? — в моём мозгу всплыл зрительный образ. Мишка увидел.

— Да, она. Ты откуда её знаешь?

Спустя секунду он прочитал в моих мыслях ответ.

— Мать-перемать. В общем, да.

— Она была там, вместе с Янушем?

— Была. По времени и месту убийства отмечены четыре пользователя: исполнитель Денис Привальский, ты — как его пассажир, и этот Януш-Коробецкий с Вишневской Алиной на борту. И что я сразу не проверил?

— Не важно, всё равно нашли быстро, — я посмотрел на убийцу Дениса. Значит, сейчас он разговаривает с ней? — Можешь записать их разговор?

— Уже пишу.

— А перебросить обоих ко мне?

— Рехнулся? Давай я сейчас включу их в кого-нибудь неожиданного, а пока они разберутся, ты свалишь? Он вооружён, я его мысли читаю. Хочет тебя застрелить.

— Понятно. Включи в меня девушку.

— Ты идиот?

— Включай.

Тем временем, Януш закончил свой разговор с Алиной и повернулся ко мне:

— Парень из автобуса? Как это понимать?

— Она тебе рассказала? Или показала? — не дожидаясь, пока Коробецкий ответит, я крикнул:

— Алина, знаю, ты там. Ты сейчас попадёшь в мою голову. Сохраняй спокойствие.

Зашатало от её внезапного появления. Она не сразу осознала, что случилось.

— Я… Почему я вижу Димку? Я ведь была… О! Я и впрямь переместилась? Как ты это сделал? Это невозможно, программа защищает от… ого… да ты создатель?

А она быстро схватывает. Мгновенно включилась в поток моих мыслей.

— Зачем ты убила Дениса?

— Он меня раздражал, — и отрицать не стала, поняла, что бессмысленно. — Для чего ты меня впустил? Я слышу, о чём ты думаешь.

Игнорируя Алину, обратился к её брату:

— Дмитрий, твоя сестра — мой пассажир. Слушай меня, если не хочешь, чтобы она пострадала.

Он набросится. Алина знала. И я узнал, за долю секунды до. Януш побежал на меня и опрокинул на землю. Я ничего не успел, а думал — у меня хорошая реакция.

— Отпусти её, сука! Алина, ты тут?

А брательник у девицы тупой. Как она ответит?

— Она здесь… и ей больно — ты сейчас и её бьёшь! — еле выговорил, Януш остановился.

— Если Алина внутри, пусть скажет то, что только мы с ней знаем.

— Мама называла тебя Пузанчиком?

Алина возмутилась, она не это хотела сказать. Но это первое промелькнуло в её мыслях. Я ждать не стал. Не хотелось ещё раз по роже. Дмитрий сплюнул.

— Вот же мразь. Не смей её обидеть. Чего ты хочешь?

— Поговорить. Мы с ней знакомы. Я её отпущу, если уйдёшь.

В мыслях Алины я увидел, что она пытается сорвать с себя наклеенный чип. Не упомянул, что это сложно сделать. Когда Борис Маховский хотел меня кинуть, я его не выпустил, и мог не выпускать до момента оплаты. Система защищает исполнителей. Януш навис надо мной, лежащим в грязи, сверлил взглядом. Я решился:

— Алина просит, чтоб ты ушёл. Соображай уже — ты не сможешь вытряхнуть её из меня, не причинив боль. Но можешь вернуться домой и выдернуть её из системы. Давай, иди и сними с неё чип. Я же вижу в её мыслях, что вы живёте вместе. Могу квартиру описать.

Он наклонился ещё ближе:

— Алина, он говорит правду?

Ну идиот, нет? Я вздохнул:

— Да, сестричка тебе передаёт — я говорю правду. Иди. Ничего с ней не будет.

Януш выругался, ещё раз пригрозил мне, но отпустил. Уходя, он несколько раз оборачивался, порываясь вернуться. А они здесь и живут, рядом. Точно, идиот.

— Хватит обзывать моего брата.

— Он убийца. И ты тоже.

Такие васильковые глаза. Никогда бы не подумал.

— Что? Тебе нравятся мои глаза? О-о! Я тебе нравлюсь. Подожди. Нет!

— Да. Он был моим пассажиром. Это с ним ты целовалась в автобусе. С Денисом.

— Гадость какая! Мерзость! Зачем ты?

— Ты в моей голове. Я не могу тебе врать.

По моим мыслям пронёсся холодный вихрь её отвращения.

— Мы вместе учились. Одноклассники. Ещё тогда началось… Ходил за мной, как хвост. Мямлил всё время что-то, сопел. Отвратительно. Девчонки смеялись — у Вишневской такой женишок! Писал мне постоянно, с каждым праздником поздравлял... Если уж  братик занимается таким промыслом, почему бы не помочь? Заодно и программу с исполнителем-пассажиром опробовали, прежде чем впускать настоящих заказчиков. Димка волновался — как оно будет?

— Потренировались, значит? Денис хороший парень… был. Вытащил бы тебя из этой дыры. Наверняка только из-за тебя здесь остался. Дура ты, дура.

— Я ни о чём не жалею. А ты… Ты меня осуждаешь?

Моя нервная система измотана. Измочалена уже вся в клочья. Что плохо, что хорошо? Попробуй, пропусти через себя тысячи человеческих сознаний. Что от тебя самого останется?

— Ты убийца, а мои к тебе чувства — только осколки чужой любви. Мишка, всё записал?

— Да. Отличный вышел разговор.

Миха свои настройки выкрутил на минимум, чтобы нас не ощущать, а только наблюдать и записывать. Он так умеет. Так под себя программу настроил, что умеет. Алина, кажется, осознала, что произошло. Игнорируя её гневные тирады, я продолжил:

— Мих, загружай всех, кто сейчас подключен. В меня и в этого Януша-Коробецкого.

— Спятил?

— Загружай. Скажем — акция! Или сбой в системе. Объясним потом.

Всех Мишка не даст, но подключит достаточно, чтобы сознание Алины перестало справляться. Если её с братцем ненадолго вырубит — хорошо. Нам нужно время подумать — что дальше? Пока не потеряет сознание, я её не отпущу.

— Мих, только не убей нас.

— Это как получится.

*

Бросил Мишка рекламную акцию, или выдёргивал принудительно, народ попёр. В основном, лилась нецензурная брань. Я ко всему привык, а вот Алина нет. Сложно ориентироваться в сплошном потоке чужих сознаний, но я пытался следить за жизненными показателями девушки. Получалось плохо. Надеюсь, Мишка следил.

— Она как, держится?

— Держится. И ты держись. Её брат уже отрубился.

— Я много беру на себя. Что делать?

— Что ты обычно высчитываешь, чтобы отвлечься? Можешь начинать. Не слушай их. Пусть проходят сквозь неё.

Наконец, Алина отключилась. Мишка выкинул из меня всех разом. Я опять упал в грязь.

— Жив?

— Не знаю. Не уверен. Посмотри, что там у тебя написано?

— Вроде жив. Ну, ты молодец. Максимум — восемьдесят шесть человек сразу. А в среднем около шестидесяти. Девчонка в отключке, как и брат её. Оба у себя дома. Что делать будем?

— В полицию звони. И все логи им отправь. Только затри там… лишнее, — я кое-как поднялся, голова кружилась. Что-то в моих показателях Михе не понравилось:

— Э, герой. Ты там полегче. Давай я тебе такси до больнички вызову?

Доковыляв до фонарного столба, я обнял его обеими руками:

— Мих, купи мне лучше билет в Бразилию. Виза ведь не нужна?

Друг слабо рассмеялся:

— А что, гори оно всё огнём?

— Задолбался. Кильни нашу сеть и жди в гости.

— Давно пора. В общем, смотри: завтра будет во всех новостях — про Алину с Янушем, не про нас. Ну, и кое-кому из пользователей новые звёздочки на погонах не лишние. Повяжут с помпой твоих злодеев.

— Значит, так решил? Ну, пусть.

— Такси вызвал. Держись.

Миха отключился. Я стоял у дороги, схватясь за столб с неработающим фонарём, и думал о том, остался ли во мне хоть след, образ, цифровой призрак Дениса? А если остался, знает ли он, что это она, его Алина, его убила? Ощущала пальцами нажатие курка, видела, как жизнь угасает в его глазах. Надеюсь, нет. Пусть он помнит только то, как она улыбалась ему там, в автобусе. И как в её васильковых глазах отражалось солнце. Темно, ни черта не разберёшь. И хоть бы кто прошёл мимо. Стою, весь в грязи, измотанный, но живой. Как я до такого докатился? Чужие эмоции, чужие мысли — осталось во мне что-то своё? Какая разница. Сейчас нужно разобраться со всем, что мы тут наворотили. Но это уже другая история.

 

[1] Павел искажает цитату: “Твоя одежда говорит что ты слушаешь диско, но твои глаза говорят рок-н-ролл” из “Detroit Rock City”