СЕРАФИМА

 

      Шел  октябрь  1941 года.   После  тяжелых   оборонительных   сражений  Красная  Армия  отходила  по  всему  фронту.  В  Одессу  вошли   объединенные   войска  Румынии  и   Третьего  рейха.   Началась  оккупация….

      Сима  сидела  у  окна  и   с  безразличным  упорством   наблюдала,  как   по  стеклу  сползали  струйки  дождя.   Их   дворовый  флигель  дореволюционной   постройки,   находился   всего  в  нескольких   километрах   от   линии   береговой  охраны.   Еще  вчера   совсем  рядом  шли  бои,   грохотали   канонады,  в  небе  сверкали  зарницы.     Сегодня  стояла   непривычная   тишина.

       Ее   Лешка,  впоследствии рядовой   Алексей   Протасов,   записался  добровольцем   с  первых   дней   войны.    Тогда     полкласса   мальчишек  после   выпускного   прямиком   направились    на   оперативно   созданный   призывной  пункт.

       Вспомнилось,  как  они  всю  ночь  гуляли   по  ночному  городу,   разговаривали,    смеялись,  мечтали,   строили   планы  на  будущее.   Как    наслаждались   упоительной   тишиной    на  склонах   и   любовались    бесконечной   гладью   моря.    Как   встречали   рассвет   в  старой   заброшенной    башне   Дачи  Ковалевского.    Сима  очень  тосковала  за  Алексеем….

       Как-то  в  конце  июля,  в  такой  же  дождливый  вечер,  в  дверь  неожиданно  постучали.   Девушка  выглянула  в  окно,  и  ее  карие  бархатистые    глаза   радостно   засветились.   Лешка   весь   промокший,  восторженно   схватил    Симу   за   руку  и  потянул  за  собой:

       -  Бежим!  У  нас  мало  времени,  надо  успеть  расписаться!    Комдив  еле   отпустил.    Нашу   часть   скоро   перебросят,  когда  еще  свидимся…. 

Наутро   Сима   проснулась   Протасовой    Серафимой.   Она   долго  валялась  в   постели,    с   любопытством,   теплом   и   нежностью  разглядывая   простенькое    серебряное    колечко  на  безымянном  пальце.   Резко   прижала   руки   к   груди   и   зажмурилась   от    нахлынувших    эмоций.    Война    на     долгие   мгновения   отступила,    Серафима    просто   была  счастлива….

***

       В   комнате   постепенно    стемнело,   а   Сима   продолжала   сидеть  у  окна.    Она   еще    не   знала,   что    линия   фронта   отступила,   а   город  занял   неприятель.   Почему  же  так  тихо….   Только   капли   дождя   барабанят    по   карнизу.    Необъяснимая   тревога    закралась  в  душу.  Леденящий   страх   медленно   расползался   по  телу.

       Вдруг   со  стороны   города    раздался   оглушительный    грохот,   а    в  небе   отразилась  яркая   вспышка.  В  это  самое  мгновение   за  спиной   послышался   звон    падающего  стекла.   Сима  вскочила,  включила   свет   и  ахнула.    На   полу   лежала   груда    осколков,   а   на   стене   осталась   висеть    пустая    массивная     рама   старинного   зеркала.

      «Это   не  к  добру…»,  Серафима   склонилась  над  осколками  и  всмотрелась  в    десятки  отражений,  чувствуя,   как   подступает  тошнота. 

      Сима,  не  раздеваясь,  бросилась  на  кровать  и  забилась  под  одеяло. Долгое   время    лежала  без  сна,   впав   в  мучительное  забытье.   От  Алексея    с  лета    не  было  никаких  вестей….

      Стрелки  настенных  часов   подбирались  к  двенадцати.   Серафиме  показалось,  что   слышны    осторожные   шаги  во  дворе.   Затаив  дыхание,  она   вскочила  с   кровати,  потушила  свет  и  прильнула  к  окну:           Никого.    Только  дождь  стеной.   Где-то  выли  сирены.   Черное  небо  рассекали  мощные   прожектора.    Очередная   вспышка.  В  просвете  дворовой   арке   померещился  знакомый  силуэт.   Сердце  замерло    в  ожидании.   В  дверь  тихонько  постучали.  Поддавшись  необъяснимому  чувству,   Серафима   распахнула   дверь.   Поток   тусклого   света    ослепил  темноту.     Он  стоял  под  проливным  дождем.  Капли  дождя  разбивались  о  промокшее   тело  и   разлетались  в  стороны.     Глубокие  тени  обозначили   суровые  повзрослевшие    черты:

       -  Здравствуй,  родная….  Я  лишь  на  несколько  минут….

       -  Входи  же!

Сима    бросилась  в  объятия,     ощутив    любовь   каждой   клеткой.   Сильные   руки  подхватили  ее,  горячие  губы  обожгли  лицо,  и   в  следующее   мгновение   Серафима   потеряла  связь  с  реальностью….

 

***

      Утром,   вернувшись  с  ночного  дежурства,  мать   с  порога  начала  сыпать  новостями:

      -  Представляешь,   вчера   вражеские   войска   вошли.   А  ночью  взлетело  на  воздух  бывшее  здание  НКВД  на  Маразлиевской,  одни  руины  остались.    Так  громыхнуло,  что  в  соседних  домах  стекла  повылетали.   Говорят,   много   там   высокопоставленных   офицеров  полегло  под  обломками.   Зиновий  Маркович     велел  по  домам  сидеть,  город   полон   карательных   отрядов….   А  ты  чего  такая  тихая,  светишься  вся?

      -  Алексей  приходил.  У  нас  будет  малыш,  я  ему  сообщила.   Радовался,  как  ребенок….

      -  Господь  с  тобою!   Лешкину  часть  еще  летом  эвакуировали.  Ты  не  дури,   девка….  Что  это?!  -  женщина   вскрикнула  от   ужаса,   увидев  разбитое  зеркало,    и  опустилась    на   край  дивана.

     -   Я  уберу  сейчас.  Сказки  все  это,   не   верь  в  приметы!

Мать   сидела    неподвижно  с  минуту,   мучительно   что-то   обдумывая.   Потом   резко  подхватилась,   достала  из   потайной   шкатулки   позолоченную  брошь  и,  зажав  в  руке,  направилась  к   выходу:

     -  Я   скоро   вернусь.  Смотри,  носа  из  дома  не  показывай.

     Сима  давно  закончила  уборку,  а   мать   все   не  возвращалась.  Вдруг  во  дворе   заголосила  соседка:

     -  Эллочку  взяли!   Мамалыжники   проклятые,    у  самых   ворот   схватили!   Сима,  деточка,  на  вот,   возьми  полбуханки   хлеба,   Элла  обронила,   а   картошка   вся   по   мостовой   раскатилась….        

     Серафима   на  ходу   накинула   короткое   пальтишко  и   выскочила  на  улицу:

     -  Куда  ее  повезли?! 

Ни  Симочка,  ни  ее  мать  Эльвира  Родионовна,    домой  больше  не  вернулись….

Ответственность   за   террористический  акт,  совершенный  против  военной  комендатуры,  была  возложена  на  коммунистов  и  евреев.   На  улицах  хватали   всех  без  разбору.  На  столбах  и  деревьях  висели  сотни    людей.   К  полудню   тысячи   евреев  согнали   в  старые   пороховые  склады  и  заживо   подожгли.  23  октября  1941  было  уничтожено  до  10  тыс.  мирных  жителей…. 

 

***

      С   той   поры   прошло  ни  одно  десятилетие.  Наступила  весна  нового  тысячелетия.   Город    стремительно  пробуждался  и  благоухал  в  пышном  цветении.  За   высокой  белокаменной   стеной   мужского  монастыря    мирская    жизнь   затихает  и  приобретает   другую,   не  менее   прекрасную  палитру.

      От  Главного  храма   к   отдаленной   часовне   ведет  прохладная   тополиная  аллея.    Сжатое  пространство  замыкает  низкий  сводчатый  потолок.   Иконостас   освещает   тлеющий   свет   лампады.   Седовласый  старец    покорно   склонился   пред   образами,   негромко,    самозабвенно  творя    молитву:

Помяни,  Господи,  души  усопших  рабов  Твоих,  невинно  убиенных….,   прости   согрешения   вольная  и  невольная,     даруя  им   Царствие  небесное  и   вечный   упокой….

      Среди  братии   поговаривали,  что  Алексей  Протасов   во  время  войны,  после  отступления,  ушел  в  катакомбы   и   до  конца   оккупации  вел  борьбу   в  партизанском   отряде.   После  Победы   попал  в  жернова  репрессий.   Там  на  Соловках   постепенно  пришел  к  Господу,  нашел  утешение   своей   израненной  душе.  После  амнистии  1956  года  вернулся  и  был   реабилитирован.   Но  сам  об  этом  он  вспоминать  не  любит….      Монашеский   постриг   принял  под   именем   отец   Серафим.  

      В   голубом   прозрачном  небе   на   солнце  горели   золоченые   купола,  а   колокольный  перезвон    далеко   разносился  над   мирным  южным  городом….