Марьяна Олейник

 

Зеркальце души

 

— И когда ты научишься разбираться в людях? — мама подцепила со сковородки сырник, критически его осмотрела и со вздохом положила в Настину тарелку. Со стороны могло показаться, что румяного сырника, обреченного на съедение, маме немного жаль. — Говорила я, что эта твоя Лера себе на уме?

— Говорила, — созналась Настя.

Послушать маму, так себе на уме большинство дочкиных подруг — в отличие от Насти, доверчивой, как дитя. Настя, правда, считала себя не такой уж и наивной, но разубеждать маму на этот счет не торопилась.

Так или иначе, но Лерка поступила, конечно же, не по-товарищески. Да что там — по-свински поступила! Знала же, что Димка Насте не безразличен, Настя сама ей об этом рассказывала! А Лера так сочувственно слушала! Даже строила планы, как обратить Димкино внимание… только, как оказалось, не на Настю, а на себя. И ловко претворила эти планы в жизнь. «Дима, можно на минуточку твой конспект по анатомии?.. Ой, какой у тебя необычный почерк!..» «Дим, а ты пойдешь на последнюю пару?» «Дима, а тебе нравится «Игра престолов»?..» На лекциях Лерка норовила усесться непосредственно перед Димкой и то и дело оборачивалась, обмахивая его своим рыжим «конским хвостом». В столовой «случайно» оказывалась рядом… Разумеется, Дмитрий перед «бурей и натиском» энергичной одногруппницы не устоял. На следующий день после того, как Лера сходила с ним в кино, она, как ни в чем не бывало, в деталях живописала Насте свой «фееричный» вечер. Настя, разумеется, восторгов не разделила.

— Настена, ты дуешься? — наконец догадалась Лерка. — Не дуйся! Это жизнь, детка! В любви, как на войне, каждый сам за себя!

Когда Настя рассказала об этом маме, та проворчала, что еще, дескать, неизвестно, кому повезло. И что в данном случае желающие могут воевать, сколько влезет, но вот Настина ли это война?..

— Спасибо, мамуль, очень вкусно, больше не хочу и не буду, я помчалась, — Настя глотнула чаю и ринулась из-за стола. Вжикнула молнией пуховика, подхватила сумку и, ухитрившись не споткнуться о дремавшего на коврике в прихожей кота, выскочила из квартиры.

Город потихоньку готовился к Новому году, от сверкающих на деревьях и в витринах огоньков у Насти сразу улучшилось настроение. Она быстро преодолевала привычный маршрут. Вот и метро, осталось только спуститься в подземный переход. На ступеньках, на раскладном стульчике, сидел пожилой мужчина. На коленях он держал маленький клавишный инструмент, с помощью которого исполнял, безбожно фальшивя, мелодию из фильма «Чародеи». Рядом стоял, призывно открытый, старый потертый портфель. Портфель явно знавал лучшие времена, — похожий когда-то был у Настиного дедушки, который много лет работал дипломатом. Настя достала из кармашка сумки мелкую купюру и опустила их в портфель. «Благодарю вас», — прошептал, не прекращая нажимать на клавиши, мужчина. Компанию музыканту в переходе составляли несколько «стихийных» торговцев, — как бы городские власти их ни гоняли, они спустя какое-то время возвращались и вновь раскладывали свой нехитрый товар. Полнолицая тетенька, обмотанная платком, предлагала сигареты, хмурый дядька в надвинутой на глаза вязаной шапке — сало, молодой парень в камуфляжной куртке разложил на перевернутом картонном ящике какие-то железки, а чуть поодаль можно было прикупить картошки. Между парнем в камуфляже и мешком с картошкой жалась к стене старушка с тряпичной кошелкой. Настя уже проскочила мимо, когда ее окликнули.

— Купи зеркальце, доченька…

Старушка протягивала ей небольшое ручное зеркальце, ужасно старомодное — круглое, с ручкой, в тусклой металлической оправе. «Вот это винтаж!» — подумала Настя. Она уже открыла рот, чтобы отказаться, но вместо этого спросила:

— И сколько вы за него хотите?

— А сколько не жалко, дочка…

Настя, держа в одной руке зеркальце, другой залезла в сумку, нашаривая там деньги. Кошельков она не носила, дабы не вводить во искушение карманных воров.

— Вот, возьмите!

Рука с купюрой повисла в воздухе, — пока Настя рылась в сумке, старушка исчезла, будто растворилась! Полиции, что ли, бабушка испугалась? Но другие продавцы спокойно занимались своим делом. Долго удивляться Насте было некогда, пожав плечами, она сунула неожиданное приобретение в сумку и побежала дальше.

На пару прискакала за минуту до начала.

— Настена, привет! А чем это ты нос перепачкала? — пропела, завидев ее, Лера. Она теперь сидела позади Насти, рядом с Димой. — Дать зеркальце?

— Спасибо, у меня свое, — отрезала Настя, перебрасывая через плечо длинную светлую косу. Так, что там у нас с носом? Ерунда, маленькое пятнышко… все, порядок. Погодите-ка, а это что?!

В зеркальце отразились шепчущиеся Лера с Димкой. Только Лерка ли это? Нос и уши вытянулись, зубки заострились и превратились в клычки, лоб и щеки покрыты рыжей пушистой шерсткой… А Димка? Бегающие глазки, пухлые щечки… То ли суслик, то ли хомячок. Словом, что-то мелкотравчатое.  

Настю прошиб холодный пот. Последующие несколько часов прошли как в тумане. Возвращаясь домой, в вагоне метро она снова достала зеркальце и, делая вид, что красит губы, заглянула в него. Окружающие ее люди отражались по-разному: одни были похожи на животных, другие — на птиц, вместо третьих возникали какие-то образы, чаще понятные, иногда размытые. Настя физически ощутила волну чужих чувств и эмоций — боль, тревогу, отчаяние, недоумение, обиду, радость, надежду… «Прямо зеркало душ!» – пронеслось у нее в голове. Рядом сидела, держась за мамину руку, малышка лет трех, вот ее волшебное зеркальце совсем не изменило.

По дороге к дому Насте пришла еще одна идея.

— Кекс, ты где? — позвала она, едва переступив порог. — Почему меня не встречаешь?

Настя встала на четвереньки и заглянула под шкаф. Из полутьмы на нее уставились два круглых светящихся глаза.

— Кис-кис, моя кисонька, — позвала Настя. — Кексик, вылезай!

«Кисонька» нехотя вылез из-под шкафа, уселся и воззрился на хозяйку: чего, мол, тревожишь по пустякам?  

Настя присела рядом с котом и поднесла к его усато-полосатой мордочке зеркальце. В первые секунды ничего не произошло. Однако постепенно отражение Кекса стало меняться: нос потерял розовость и увеличился, темные полоски между ушами исчезли, уши округлились, а голову украсила песочного цвета гривка.  

— Ну, ты даешь, Кекс! Я давно подозревала, что на самом деле ты лев, только маленький, — пробормотала Настя. — Что же, ваша царская морд… милость, не желаете ли трапезничать? Извольте прошествовать к своей миске…

Назавтра была суббота, но Настя вышла из дому даже на час раньше обычного. Ноги сами несли ее туда, где она надеялась найти отгадку внезапно свалившейся на нее загадки. Вот и знакомый подземный переход. Вместо мужчины с потертым портфелем на ступеньках расположился подросток с гитарой.

— Я не вернусь, и снова не будет весны

Я не поднимусь, я уже не боюсь высоты… — хрипло надрывался паренек. 

Зато остальные действующие лица, похоже, в наличии, даже картошку еще не всю распродали. Стоп, а где же бабушка?

— Извините, вы тут старушку не видели? Здесь вчера старушка стояла, продавала… мелочи разные… Не видели? — обратилась Настя к продавщице сигарет.

— Старушка? — призадумалась та. — Не припоминаю что-то…

— Не было старушки, — вмешался хмурый дядька. — Баба была. Грибами сушеными торговала. Странная такая.

— Странная? — с надеждой кинулась к нему Настя.

А почему, собственно, она решила, что зеркальце ей дала старушка? Как эта таинственная бабушка выглядела, Настя помнила смутно. Голос тоже, кажется, был не такой уж и старушечий…

— Все-то ты путаешь, дядь Миш, — отозвался парень в камуфляже. — Какая баба с грибами? Девчонка тут давеча стояла, газеты бесплатные раздавала. Я тоже взял. Чепуху пишут, скажу я вам!

Выбравшись из перехода, Настя побрела по улице. Погрузившись в раздумья, она буквально подпрыгнула, когда-то кто-то весело прокричал ей в самое ухо: «Девушка, разрешите с вами познакомиться!»

— Андрюшка! Как я рада тебя видеть!

— А уж как я рад! Как учеба, как настроение? Где собираешься встречать Новый год? 

С Андреем Настя в школе сидела за одной партой. Она симпатизировала этому умному, слегка ироничному мальчику. Он, судя по «валентинкам», букетикам фиалок и другим оказываемым Насте знакам внимания, тоже был к ней неравнодушен. Взаимная симпатия не успела перерасти в нечто большее: после девятого класса Настя поступила в медицинский колледж и с тех пор виделась с бывшими одноклассниками нечасто. Она знала, что Андрей успешно окончил школу, учится в университете на переводчика с немецкого и испанского языков и подрабатывает на популярном спортивном телеканале.

— Дома, наверное, а ты?

— Каждый год мы с друзьями… — весело начал Андрей. Но, присмотревшись к бывшей однокласснице, посерьезнел. — А с настроением у тебя, похоже, не очень… Послушай, тут рядом есть неплохое кафе — пойдем? Посидим, поговорим, утро вечера мудренее… Ай, не дерись, я хотел сказать: одна голова хорошо, а две — некрасиво!

Кафе оказалось довольно уютным. Они уселись за столик в углу — возле пушистой наряженной елочки.

— С настроением не очень, потому что та, кого я считала лучшей подругой, оказалась предательницей, — нехотя выговорила Настя. — Неужели я действительно так плохо разбираюсь в людях?

— Не думаю. Наверняка ты знала, что от этой подружки всего можно ожидать, только не хотела себе в этом признаваться. Первое впечатление, согласен, иногда ошибочно, но при ближайшем знакомстве с человеком, уверен, ты сможешь определить, хороший он или плохой, добрый или злой, порядочный или подлый. Просто нужно стараться разглядеть под внешней оболочкой истинную сущность и не бояться разочароваться…

— Просто, — хмыкнула Настя. — Если б все было так просто! Вот скажи, у тебя нет ощущения, что люди вокруг на самом деле вовсе не такие, какими кажутся или хотят казаться? С виду одно, а копни поглубже…

— Далеко не все, Настюш, — улыбнулся Андрей. — Взять тебя. Ты не притворяешься, не кривишь душой, не строишь из себя что-то или кого-то, не фальшивишь. Ты такая, какая есть. Я знаю тебя не первый год, поэтому заявляю с полной ответственностью!

— Снова шутишь?

— В каждой шутке только доля шутки… Вообще, знаешь, кто-то мудрый посоветовал: «Не ищи ответ, он найдет тебя, когда ты будешь готов».

Андрей взял Настину руку в свою. Ей, после всех волнений последних дней, вдруг стало очень тепло и спокойно. В этот момент у него в кармане зазвонил мобильный.

— Алло! Слушаю вас! Гм, тут, кажется, с сетью проблема… Настюш, извини, я отойду на минутку.  

Андрей направился к выходу. Развернувшись, Настя через стеклянную дверь кафе увидела, как он говорит по телефону, прижимая его к уху одной рукой и размахивая другой. Похоже, кого-то в чем-то убеждает. Наверное, убедил — с довольным выражением лица прячет телефон и берется за ручку двери. От двери до столика — полтора десятка шагов. Настя снова повернулась спиной к входу. Еще секунду она сидела, не шевелясь, а потом, повинуясь какому-то безотчетному призыву, выхватила зеркальце и «поймала» в него… смеющиеся глаза Андрея. Заметив ее маневры, он подмигнул.

— И что, сказало тебе твое зеркальце всю правду? — с улыбкой спросил Андрей, снова присаживаясь за столик.

— Надеюсь…  

Они посидели еще немного, допили чай с пирожными и собрались идти гулять. У выхода Настя спохватилась.

— Ой, я кое-что забыла! — она метнулась обратно.

Издали Настя видела, что зеркальце лежит на краю столика, за которым они сидели. Вдруг его контуры прямо на глазах стали терять очертания — вот от зеркальца осталась половинка, вот уже четвертинка… Когда Настя подошла, на столе не было ничего, кроме чашек и блюдец.

— Потеряли что-нибудь? — поинтересовался подошедший собрать посуду официант.

— Скорее, нашла, — задумчиво покачала головой Настя.

— Поздравляю, — улыбнулся юноша. — Приходите к нам еще!

Андрей и Настя вышли из кафе и, оживленно переговариваясь, направились в сторону центральной площади, где недавно залили каток.

Старушка, сидевшая на скамейке неподалеку от входа в кафе, несколько минут смотрела им вслед, потом положила что-то в свою тряпичную кошелку, легко поднялась и пошла в другую сторону.