Беглец

 

Вдалеке послышался лай собак. Дорога была каждая секунда, и всё равно Люциус остановился, чтобы перевести дух. Два часа бегства по ночному лесу отняли почти все силы юноши. В стелящейся среди древесных стволов мгле легко заблудился бы любой путник, оказавшийся здесь впервые, но Люциус хорошо знал дорогу. Солдаты и даже псы не могли двигаться быстро, не рискуя упасть в яму или поломать ноги. Однако ночь таила в себе другие смертельные опасности. Хотя парень отчетливо понимал, что хищники могут напасть не только на него, но и на его преследователей. Немного отдышавшись, юноша продолжил путь, крепко сжимая в руке небольшой окровавленный топорик для рубки мяса.

В трёх милях к югу следом за сворой из семерых здоровых гончих псов двигался небольшой отряд, насчитывавший десять человек. Все – воины в лёгкой кожаной броне, но вооруженные до зубов и весьма искушённые в своём деле. Группу возглавлял младший брат барона Груфы, благородный Клатус. Он нервно потянул себя за ус и обратился к капитану стражи:

— Барли, почему эти поганые собаки постоянно теряют след и ведут нас зигзагами?

— Господин, ведь это же Туманный лес, — почтительно ответил капитан, – здесь столько запахов, что не мудрено совсем запутаться. Я вообще удивлён, что наши псы ещё не сбились со следа.

— Следующим летом нам следует купить на юге длинномордых свиней. Эти способны унюхать всё.

— Как прикажете, сир, — сказал Барли, — теперь всё решаете вы. Но сначала нужно поймать  мальчишку. Перстень дома Тридохов ещё важнее жизни вашего брата, пусть боги упокоят его душу.

Клатус подозрительно взглянул на своего капитана, но не заметил какой-либо иронии в выражении его лица. Этот чёртов перстень! Символ власти рода. Из поколения в поколение глава баронского дома получал в наследство древнее украшение почти сто лет. И надо же было такому случиться, что паршивый юнец его украл!

***

Право первой брачной ночи существовало ещё задолго до того, как род Тридохов пришёл на земли Южного Уилкшира и захватил здесь власть. Новые правители оказались ничуть не лучше прежних. Все новоиспеченные мужья из окрестных деревень безропотно отправляли девушек на «свидание» к своим баронам сразу после свадебного пира. И горе было тем, кто осмеливался перечить. Впрочем, такие попадались редко. Лишь старики изредка шептались и рассказывали, как в давние времена отказавшихся наглецов насмерть забивали плетьми или сбрасывали связанными в реку.

Люциус вспомнил то холодное осеннее утро. Марту, бредущую по тропинке и шатавшуюся от порывов ветра. Её мертвенно бледное лицо и пустые глаза. А ещё он вспомнил пятна крови на платье, синяки и порезы… Она умерла на следующую ночь. И ещё до похорон повесился её муж – родной брат Люциуса.

 

***

Парень продолжил пробираться сквозь заросли, стараясь не пропустить очередной ориентир. Отломанный гриб-трутовик на стволе, гнилой осиновый пень, ручеёк, лощина…  Вдруг сбоку послышалось шипение. Где-то рядом притаилась чёрная шипастая жаба. Люциус рванулся в сторону, сумев избежать попадания ядовитого плевка твари. Капли кислоты попали на кусты. Юноша спрятался за дерево и осторожно выглянул. Жаба размером с откормленного кролика на пару мгновений выпрыгнула из туманной мглы, словно осматриваясь, и вновь скрылась из виду. Медленно Люциус обошёл полукругом по лощине, вернулся на тропу и снова помчался вперёд. Псы завывали совсем близко. Вдруг раздалось злобное кваканье, лай, крики людей. Парень довольно улыбнулся. Преследователи были вынуждены задержаться.

 

***

На ходу Люциус постоянно вспоминал о том, что случилось считанные часы назад.

Туша барона лежала на огромной кровати. За свою жизнь Груфа испытал множество удовольствий и хотел новых ощущений. Ему определенно понравился парнишка. Недавно нанятый для работы на кухне, он часто попадался на глаза старому правителю, словно сам напрашивался на более близкое знакомство. Барон решил не откладывать встречу на долгий срок. Ведь он не знал, что юноша заранее подготовится… Груфа протянул пухлую потную ладонь вперед и поманил к себе Люциуса, замершего в паре шагов от кровати.

— Подойди ближе, малыш, — глухо проговорил он. — Что там, у тебя…

— А-а-а! — только и успел взвизгнуть барон, когда удар топорика пришелся ему точно в глаз.

Через мгновение Груфа затих и умер. Люциус вздохнул, с ненавистью осмотрел отвратительное тело и помещение, представив, что творилось тогда с Мартой в этой роскошно обставленной комнате.

Теперь нужно было забрать перстень. Огромный тёмный камень светился изнутри. Казалось, что в нём было видно звёздное небо, затягивающее смотрящего в свою бесконечность. Из оцепенения невольно залюбовавшегося юношу вывели крики ломающих дверь слуг. Стянуть перстень с коротких жирных пальцев не получилось, поэтому пришлось ещё разок взмахнуть топориком. Дальше предстояло самое страшное. Люциус часто забавы ради сигал с окрестных водопадов, когда точно знал, что внизу нет камней, а лишь толща воды. Но прыжок в крепостной ров из окна башни был скорее поступком смертника, уже исполнившего задуманную месть и доверившегося судьбе. Она оказалась к нему благосклонна. Так что когда обеспокоенные люди барона ввалились в комнату, парень уже вылез из воды на берег и бежал к лесу. Люциус знал только одно место, где ему могли бы помочь.

***

— Кобрин! Кобрин! Открой, пожалуйста! — барабанил парень в здоровую дубовую дверь, расположенную прямо в скале.

Петли заскрипели. Старый маг выглянул, освещая пространство перед собой сияющим жезлом. Его зеленоватый свет казался тёплым и успокаивающим.

— Собаки лают по твою душу? — вместо приветствия спросил старик.

— Да, — кивнул Люциус. — Я убил самого Груфу Тридоха. Но это не всё… Смотри, что я тебе принёс.

Он достал из кожаного мешочка на шее баронский перстень и протянул Кобрину.

Колдун взял украшение трясущейся рукой, долго вглядывался в него, а потом ошарашено посмотрел на Люциуса:

— Так вот где он был… Столько лет на виду…

— Да, великий и мудрый. Ты же сам говорил мне, что за этот амулет готов исполнить любое желание. Я ведь часами рассматривал твои картинки, запоминал магические предметы и приносил их тебе, — пробормотал юноша. — Спаси меня!

— Мальчик, — взволнованно произнёс маг, — да за найденный тобой предмет я готов  на всё. Теперь я смогу собрать… Ладно, рассказывай, как всё случилось.

Историю парнишки на эпизоде с жабой прервал громкий повелительный крик, раздавшийся снаружи:

— Именем его высочайшей светлости, барона Тридоха, открывай, колдун!

Люциус с надеждой взглянул в лицо Кобрину.

— Не бойся, — кивнул головой маг, — они вернутся ни с чем. Сейчас, я только оденусь.

***

Перед выстроившимися полукругом солдатами стоял большой толстый человек в фиолетовой мантии и расшитом золотыми звёздами колпаке.

— Чего вам надо от несчастного парня? — сурово произнёс маг. — Он попросил убежища, и я позволил ему остаться.

— По какому праву ты, маг Кобрин, укрываешь преступника, совершившего самое тяжкое преступление из возможных в нашем баронстве? — спросил Клатус.

— Старый Груфа давно отжил своё. Год-два ещё бы протянул, но разгульный образ жизни не особенно полезен для здоровья. Своим поступком мальчик даже помог родственникам, освободив место на троне.

—  Да как ты смеешь! — задохнулся от ярости Клатус.

— Как же вы мне все надоели,  — вздохнул колдун. — Мерзкие людишки, погрязшие в пороке и невежестве. Бароны, царьки и просто всякая богатая шваль. Ваша жизнь – лишь барахтанье в воображаемом океане страстей… Да что вы знаете о мире вообще!

Каждое слово Кобрина гремело, точно удар грома. Сгустились тучи и подул ледяной ветер с севера.

— Ты забываешься, маг, — уже более спокойно сказал Клатус. — И говоришь непонятые вещи. Просто выдай мне мальчишку. Или я буду вынужден отдать солдатам приказ убить тебя. Из-за проклятого беглеца мы напоролись на большое гнездо ядовитых жаб в лесу. Воин и две собаки погибли. А до этого ещё один боец свернул себе шею в погоне. Так что мы очень злы.

Пятеро солдат натянули тетивы своих луков. Острия стрел были направлены на волшебника. Собаки рвались с поводков и злобно рычали. Барли расслабленно закинул меч на плечи и нагло улыбался.

— Ну? — нетерпеливо сказал Барли. — Ты слышал приказ его светлости. Исполняй, а то я спущу собачек. Не думаю, что магия тебя спасёт.

Кобрин не двинулся с места. Он лишь слегка шевельнул рукой под полами мантии. Хотя, это мог быть и просто ветерок.

Капитан глянул на барона. Тот утвердительно кивнул. Собаки кинулись на колдуна, заливаясь яростным лаем. И тут Барли показалось, что маг еле слышно свистнул. Мгновенно псы заскулили и отбежали в сторону. Воины никак не могли заставить их подойти ближе. Наконец Клатус не выдержал и приказал лучникам стрелять. Но стрелы лишь отскочили от мантии Кобрина, сверкнув в местах попаданий яркими вспышками молний.

— Я думал, что слухи о колдовской силе этого старика преувеличены, — растерянно пробормотал Барли, — знахарь, травник и фокусник.

— Фокусник, — процедил свозь зубы Клатус и сплюнул.

— Уходите с миром! — спокойно, но громко произнёс колдун. — Мальчишка останется под моей защитой. А перстня у него нет. Потерял по дороге. Ищите. Может быть вам повезёт.

— Ты думаешь, я настолько глуп, чтобы поверить в эту чушь?! — заорал молодой барон. — Убейте мага! Атакуйте всеми сразу.

Неохотно воины вытащили мечи и стали окружать Кобрина. Тогда колдун поднял правую руку в блестящей серебристой перчатке, раздалось шипение и в нападавших  ударила струя алого пламени. Двое ближних солдат загорелись, упали на траву и стали кататься из стороны в сторону. Товарищи помогали их тушить. Ещё троим опалило лица и руки. Страх охватил воинов. Капитан Барли тоже был напуган и отступил на несколько шагов назад.

Только молодой барон остался стоять на месте. Он побледнел, но лишь крепче сжал рукоять своего меча.

— Я сам убью тебя, — хрипло прорычал он.

— Сделайте хоть шаг вперед, — проговорил Кобрин, — и я заставлю вас лизать мои сапоги.

— У меня защитный амулет! — взревел Клатус и занёс меч над головой колдуна. — Он отразит твою магию.

— Сомневаюсь, — ухмыльнулся чародей.

В следующее мгновение, как будто что-то кольнуло барона в шею, не больнее укуса комара. Мужчина зашатался и осознал, что не может пошевелиться. Неведомая сила свалила его с ног и бросила прямо к сапогам Кобрина.

— Вам так понравилась моя обувь, барон? — улыбнулся маг.

— Как? — прохрипел Клатус.

— Тебе не понять, тупая скотина, — ухмыльнулся Кобрин. — Я могу убить тебя, всех твоих людей, но я не хочу этого делать. Воспитание не позволяет…

— Чего-чего?

— Заткнись… Порой я думаю, что у меня больше общего с приматами, чем с людьми этого времени.

— С какими такими матами? — недоуменно пробормотал Клатус, задумавшись на мгновение, но почти сразу как можно более грозно прохрюкал: «За меня отомстят!»

— Почти все солдаты уже сбежали, — покачал головой маг. — Я думаю, что их рассказы напугают людей гораздо больше, чем твоя жестокость.

— А-а-а!

— Вот, ты уже дар речи теряешь… Но не бойся, через некоторое время тело вновь сможет шевелиться. Сразу убирайся прочь! Или ты, верный оруженосец… Помоги хозяину!

Барли осторожно приподнял господина, передал его двоим оставшимся дрожащим от страха солдатам и начал пятиться назад, миролюбиво подняв руки. Отряд быстро скрылся в лесу.

Маг отвернулся, зашел в пещеру и закрыл тяжёлую дубовую дверь.

 

***

 

Маг снял плащ и Люциус увидел, что на его спине закреплен странный цилиндр с идущими к рукам тонкими шлангами. На запястье правой руки колдуна оказался надет непонятный браслет, на котором мелькали буквы и цифры.

— Я уже очень стар, — прокряхтел Кобрин, — но я теперь могу закончить сборку. Будешь мне помогать. Я всему тебя научу. А если всё-таки умру раньше… Ты закончишь моё дело.

— И я тоже буду великим колдуном? — затаив дыхание спросил Люциус.

— Можно сказать и так, — усмехнулся старик. Магия имеет множество имён и форм. Ты сможешь увидеть совершенно другой мир, а я наконец-то вернусь домой…

Перстень покойного барона лежал на столике перед пылающим камином. Люциус пригляделся. Ему вновь показалось, что в тёмном камне сияют тысячи звёзд. И чем больше он смотрел, тем ярче было их сияние, которое словно звало Люциуса к себе.