Иванов Дмитрий Александрович

nudless@mail.ru

 

 

Морок

 

Начало зимы; помню, снег уже лёг основательно. Поехал я стога проверять. Ну, ты же знаешь, у меня дюжина овец да корова. Без кормов зимовать никак. Все-то заготовки на сенники не уместились. Пришлось оставить высушенные травы прямо в поле, в стога смётанными. Так и предки наши поступали спокон веку. К Рождеству-то я как раз планировал два таких стожка трактором до дому притащить. Вот и решил посмотреть, как там подъехать к кормам поспособней, да в сохранности ли всё, на месте ли. На выходные поездку подгадал.

Уже смеркаться начало, когда, объехав свои угодья, я к дому мотоцикл повернул. Он у меня ещё в советское время в леспромхозовском магазине куплен. Хоть и старенький «Урал» с коляской, но справный. Умели раньше делать. Рычит не хуже твоего волкодава, которого долго натаскивали, потом на охоту взяли, а тот зверя учуял и оттого в приподнятое состояние духа пришёл.

Путь мимо дома Кольки Мезина лежал - он на отшибе живёт. Мы с Колькой когда-то вместе в армии служили; хоть и давно, а иногда припоминается с теплом ностальгическим. Вдвоём – оно, конечно, способней вспоминать, а если ещё и под «беленькую», то и совсем здорово. А тут такая оказия – мимо еду. Грех не воспользоваться. Оставил мотоцикл у дороги в кустах, а сам - по тропинке к дому. А что – стоит «Урал» на обочине, никому не мешает: ездят тут очень редко, дорога же лесовозная, а нынче выходной.

Колька встретил с радостью. Жена его стол накрыла, сели вечерять, только я сначала своей благоверной по телефону брякнул, мол, «задержусь маненько» – заехал обогреться да чаю попить у Мезиных.

Моя сразу в крик, дескать, знаю, какие чаи распивать удумали, а тебе ещё ехать обратно – хоть и дорога ввечеру пуста, а вот неровён час...

- Тихо, Даша, - говорю. – Мы без фанатизма. Поллитровку усидим и всё.

А моя не слушает, орёт так, будто у неё молоко убежало:

- Ни стыда, ни совести у тебя, Костя! Я тут – сиди, волнуйся, а тебе наплевать. А вдруг случится чего.

Не сложился у нас с женою консенсус. Осадок такой, что мама, не горюй. Рюмочку под холодец опрокинул, а на душе скверно. Ещё одну выпил вдогонку и всё. Больше не могу, не хочется Дашку обижать. Попрощался с хозяевами, извинился, спешу очень домой, дескать. Долго по сугробам путь торил. На ощупь шёл, ибо не видно ни зги, как на грех.  А возле мотоцикла - будто человек стоит, на ветру покачивается тёмным сгустком. С опаской берусь за руль, а незнакомец вдруг ко мне поворачивается… Сердце моё бьётся, чуть из груди не выскакивает, а этот… неизвестный ближе подходит. И замечаю я, на нём что-то вроде шкуры звериной, а вместо головы серое пятно с багровой сердцевиной – словно длинный язык вывален, как у собаки. Страшно сделалось, жутко. Но взял себя в руки - быстро мотоцикл на дорогу выкатил. А неизвестный по целине за мной топает и орёт, будто старший менеджер банка после дефолта:

- Ты чего, паскуда, у мотоцикла делаешь?! Куда покатил, гадина?! Стой! Стой, говорю!

Я молчу, двигатель запустить стараюсь. А преследователь по бездорожью прёт, кричит истошно простуженным басом:

- Костя! Где Костя?! Что ты с ним сделал?!

- Я – Костя, я… - дрожащим голосом шепчу во тьму, а сам ножкой по стартеру сучу, как дрессированный медведь в цирке. Но рычаг каким-то совсем непослушным сделался – ни в какую! И всё же мотор запустился - я сразу в себя пришёл: успокоился, на сиденье водительском угнездившись, голову включил. Вот же – Костю незнакомец ищет, а не меня ли? «Ага, - думаю, - сейчас узнаю точно». А сам кричу наперекор поднявшейся вьюге:

- Коля, ты что ли?!

- А вот хрен тебе, меня Эльдаром зовут!

Я не стал дожидаться приближения Эльдара, поддал газку и помчался по следу позёмки, чтобы успеть домой, пока дорогу не замело совсем. А вслед мне неслись отчаянные крики незнакомца, причитающего в голос, что у его дружбана Кости какая-то сволочь украла мотоцикл, а самого убила и спрятала в лесу.

Как только добрался я до родных ворот, покатил «зверя» в гараж - здесь обычно мой «Урал» коротал дни и ночи. Но что за чёрт?! Мотоцикл… представь себе – не «Урал»! «Днепр»! Вот это номер! Холодок по спине – не верю глазам своим. Схожу с ума или на чужом уехал? Впрочем, стоп, жена на крыльцо вышла. Смотрит на меня с укоризной. Спрашиваю:

- Даш, глянь на технику. Мой это мотоцикл, ёлки-двадцать?

- Сколько лет на нём ездишь, а тут не признал! – Подошла Дашка, платок пуховый на голове кокетливо поправила и говорит:

- Да твой, конечно. «Днiпро». Трезвый совсем, а ерунду спрашиваешь.

- Постой-постой, Даша, ты меня не путай! Я же в леспромхозе мотоцикл приобретал, а там – никакого выбора - два «Урала», причём одного цвета – «встревоженный тушканчик». И всё.

- Совсем из ума выжил! Тебя что – у Кольки чем-то по голове огрели? Лучше б уж напился, - хмыкнула супруга и - шмыг в дом.

А я остался стоять в недоумении. Чушь какая-то. Нужно поспать, утром разберусь. Зашёл в сенцы, тогда только и почувствовал, как продрог. Целый день на морозе, не мудрено. Колотило меня, будто язык в колоколе во время благовеста. Разделся, собрал постель и на печь полез. Здесь хорошо и тепло. Распарился, будто квашня к праздничным пирогам и заснул быстро, не обременяя разум сомнениями. Пробудился оттого, что кто-то разговаривает тем приглушённым шёпотом, от которого и мёртвый проснётся и поспешит скрыться где-нибудь за околицей, вспугивая юные парочки, самообучающиеся искусству любви в духмяной траве.

Даша с кем-то говорила по телефону.

- Дома он. Сам приехал. Уже часа четыре как. Не избитый, нормальный. Странный немного – это да. Что вы, он нетрезвым за руль никогда не садился. Честное слово. Что? Не нужно приезжать – всё у нас в порядке. Да, да. Спокойной ночи.

Снова в сон провалился. Но ненадолго, как мне показалось. Разбудило меня шушуканье, теперь уже на два голоса. В женском угадывались интонации моей законной супруги. А второй – до жути знакомый, но не помню чей – принадлежал мужчине.

- Дай мне на него посмотреть, - настаивал он.

- Ни к чему. Пусть отдыхает, Эля. Весь на нервах приехал. Чем ты так его напугал-то?

- Знаешь, Дашка, не пугал я. Сам перебздел, что какая-то сволочь грохнула Костю. За злодея его самого и принял.

«Эля? Кто это – Эля? – подумал я. – Боже, неужели? Наверное, Эльдар. Тот самый. Который… который меня преследовал у дома Мезина. Что он здесь делает?! Откуда Дашу знает? А она его – откуда, ёлки-эвкалипты? Икар у Дедала оттяпал гитару, Дедал у Икара икру доедал. Хрень какая».

Решил я посмотреть, как выглядит незнакомец, стал потихоньку занавеску отодвигать. И вдруг она сама распахнулась и на меня выстеклилась страшная рожа. Именно – рожа, а не лицо: жёлтые щёки, изъеденные оспинами, кривой нос, редкие кустики усов под ним, хищные глаза, седовато-пегие волосы. Я отпрянул назад, ударился головой о притолоку и потерял сознание.

Пробуждение было странным. Попытался нащупать шишку – результат нашей с Эльдаром нечаянной встречи – её не оказалось. Привиделось? Приснится же такое, ёлки-сосенки!

Посмотрел на часы. Половина первого. А казалось, дело к утру идёт, если судить по насыщенности событий в эту ночь. Что же меня разбудило? Вроде бы ещё не выспался. Тихо кругом, только ходики пытаются догнать время своей неуклюжей металлической ногой – «вот так», «тик-так».

И тут чую – шум во дворе. На веранде загорелся свет. Послышались мужские голоса и Дашкин - грудной. Вошли в дом: двое полицейских, чуть припорошенных снегом, и моя благоверная. Один из представителей правопорядка в форме лейтенанта обратился к хозяйке:

- Вы утверждаете, Дарья Сергеевна, ничего странного с супругом не случилось накануне?

- Ничего. Зря вы приехали. Костя спит. Не будите его, хорошо?

«Чёрт, - подумал я, - почему она не поправляет, у неё же отчество Ивановна, а не Сергеевна?»

Лейтенант между тем продолжал:

- А по телефону, Дарья Сергеевна, вы говорили, будто супруг вернулся не в себе. В чём его странность заключалась?

- Ничего особенного. Ерунда.

- И всё же? Ну-ну, смелее…

- В общем, просто перепутал что-то. Говорил, мотоцикл ему подменили… Бывает, переутомился просто.

- Бывает? И часто?

- Нечасто. Вернее, никогда.

- Хорошо. А скажите нам, Дарья Сергеевна, какой у вашего мужа мотоцикл?

- Да «Днепр» с коляской.

- Ага, и муж вам вчера говорил… что именно говорил?

- А Костя сказал, что по-ку-пал «У-рал», - протянула Даша, медленно растягивая слова, и вдруг запричитала в голос: - Ой, мамочки! Как я сразу-то не поняла! Он с ума сошёл, да?

Лейтенант отмахнулся от супруги, сказав ей что-то вроде: «Уймитесь, барышня! Не до вас». После чего обратился к напарнику:

- Пробей по базе – мотоциклы «Днепр» и «Урал». Да, госномер один и тот же. Вот этот. Куплен в 1989-ом году. Верно, Дарья Сергеевна? Владелец – Константин Иванович… или же Константин Владимирович Синицын… Родился тогда-то и там-то на улице Тридцатилетия… Родители…

Офицер ещё что-то продолжал говорить, а я запаниковал: «Константин Иванович Синицын – это я. А кто такой Константин Владимирович, ёлки-осинки? И Даша… не Ивановна, а Сергеевна… Чертовщина, муть, морок! Ничего не понимаю! А-а-а…». Никогда не считал себя религиозным, а тут – веришь, нет? –перекрестился.

- Смотрите, здесь явное наложение параметров. Требуется вмешательство демиурга, - сказал ранее молчавший представитель закона, рассматривая что-то на экране плоского гаджета.

- Понятно, - лейтенант скептически цокнул языком.

«Нет, это не полиция. И лейтенант – вовсе не лейтенант! Боже, я сейчас с ума сойду!» Всё увиденное через чуть прикрытую занавеску было настолько нелогичным, будто во сне!

- Вы расскажете мне, в чём дело, наконец?! – истерила Дашка.

Она бы и мёртвого разбудили таким криком. А меня – тем паче. Приподнялся, открыл глаза и огляделся. Я по-прежнему лежал на печи. Было светло. Мычала в хлеву тёлка Манька, блеяли нестройным хором пожарной массовки овцы, под окном рычал молодой кобелёк Анчар.

Я слез с печи. Дарьи в доме не было, значит, во дворе чем-то занята. На кухне - чайник, прикрытый куклой-грелкой, чтоб не простывал. Завтрак готов – хорошо, но теперь не до него. Надо бы кое-что проверить. Иду в гараж – на мотоцикл глянуть. Так и есть – мой «Урал», а никакой не «Днепр». Почесал затылок – неужели всё привиделось? И тут дверь скрипнула. Оглянулся, а в проёме жена стоит, спрашивает:

- Вчерашний день потерял?

- Вот смотрел… мотоцикл… мой или нет.

 Дашка улыбается, а я твержу:

- Я же тебя накануне спрашивал…

- Ничего ты не спрашивал. Как приехал, сразу на печь полез, мол, намотался за день, промёрз. Не помнишь?

- Всё помню. Только, Даш, у меня с мотоциклом какая-то ерунда получилась. Вроде бы не мой оказался. Да я тебя уже говорил: на чужой технике приехал вчера.

- Фантазёр ты, Костян! Видно, так тебя твой Мезин напугал, что ты всё попутал.

- А что Колька-то?

- Так ведь это он тебя с пьяных глаз да в пургу за злодея принял, который «Урал» украл. Потому Мезин и в полицию позвонил, дескать, ограбили друга, а самого, в лесу закопали. К нам по тому звонку и патрульная машина приезжала. Или не слышал ничего?

- Да-да… припоминаю. Просыпался от шума, ёлки-баобабы.

Ночные события начали приобретать мистическую логику, представлялись наваждением, вызванным природной аномалией. Решил задать контрольный вопрос… но нужно бы его как-то шуткой представить, чтобы супруга не решила, что её муженёк «тронулся».

- Даш, а Даш, - говорю, будто дурачась, - а какое у тебя отчество – Ивановна или Сергеевна?

Тут у моей вся весёлость исчезла.

- Всю жизнь Михайловной была, Костя, зачем так со мной? Ещё и месяца не прошло, как папы не стало.

- Ты это… прости, Дашуня. А точно Михаилом батю звали?

- Ты бы ещё паспорт спросил! – будто отрезала жена и, взмахнув крыльями, взлетела на сеновал – кормить птенцов.

 

В общем, мои мистические видения, завершив полный цикл, благополучно развеялись. Всё было, как обычно. И даже оба голубых с прозеленью солнца одновременно выглянули из-за тучки, предвещая скорые морозы. Заурядное событие для начала мая.