Павлов Роман Юрьевич

Красный экзорцист

Ржавая заслонка с лязгом отъехала в сторону, пуская в лишённую окон камеру тусклый свет из коридора. Обед, единственный полагавшийся заключённому приём пищи, в тот день уже приносили, и Ефим насторожился – внеурочное появление охраны не сулило ничего хорошего.

- На исполнение? – хрипло спросил он пышные седые усы, показавшиеся в переговорном оконце.

- Все там будем, – усы философски шевельнулись. Их обладатель, ефрейтор Михалыч, был ветераном ещё Русско-Японской и только он изредка нарушал запрет на разговоры с обитателями барака «Г», приговорёнными к высшей мере.

- Комиссия ажно с Москвы приехала, так что к Богу с докладом в следующий раз. Медленно выходь, гражданин заключённый Семёнов. И смотри, без глупостев, отче, а то наказание у нас одно, сам знаешь.

Для пущей убедительности охранник передёрнул затвор винтовки.

Ефим к глупостям расположен не был. Идя под конвоем по облезлым коридорам старой тюрьмы, служившей некогда крепостью, он пытался выяснить у Михалыча, что за люди приехали и что от них ждать, но тот и сам не знал. Сказал только, что «цельный генерал пожаловал».

- Товарищ Семёнов, я генерал Деревянко, Григорий Остапович, войска спецназначения ОГПУ, - худощавый военный лет сорока в чёрном кожаном плаще поверх мундира крепко пожал руку заключённому, - очень рад, что удалось вас найти.

- Да я особо и не прятался, – Ефим осматривался, за семь лет заключения он ни разу не был в кабинете начальника тюрьмы. Которого, кстати, на встречу не пригласили.

Михалыч замахнулся прикладом, чтобы проучить подопечного, но генерал рявкнул: «Оставить!»

- Понимаю ваши чувства, Ефим Андреич, но сейчас не до обид. Мало того, что в Европе зреют реваншистские настроения, так и в нашей стране происходит самая натуральная чертовщина. То есть, как раз по вашему профилю.

- Подробней, пожалуйста.

- В Германии к власти пришла национал…

- Да нет, – Ефим махнул рукой, – с этим-то вы справитесь. Подробней о чертовщине.

- Знаете, я ведь убеждённый материалист и ни за что б не поверил, если бы собственными глазами не увидел. Деревня Веремеевка в Орловской губернии – сто двадцать четыре трупа, головы откусаны и в телах ни капли крови, – Деревянко помрачнел. – Кобелев, дай товарищу Семёнову отчёт по аномальным событиям и приказы о помиловании и назначении на должность командира тайного спецотряда. Наберёте людей и обучите. Подчиняться будете личном мне. Документы подписаны Главкомом и Патриаршим Местоблюстителем.

Кобелев, полковник с неестественно бледным лицом, протянул заключённому тонкую папку с бумагами.

- Все церковные архивы сгорели, Ефим Андреич, а ваши коллеги, к сожалению, были расстреляны. Нам известно только то, что на службе церкви в режиме чрезвычайной секретности действовали отряды монахов, называемые «Три «В». Не подскажете, что это значит?

- Первое «В» – воин, мастер боя. Второе «В» - волхв, белый маг. Михалыч, – новоиспечённый сотрудник ОГПУ развернулся спиной к москвичам, – у тебя крестик серебряный? Дай приложиться, семь лет без креста.

Ветеран колебался – негоже показывать высокому начальству, что старый солдат верит в поповские сказки. Но раз уж Семёнов теперь и сам командир, то надо слушаться.

Ефим взял крестик левой рукой, поцеловал его и прошептал: «Силой и славой Господней». Затем бросил распятие через плечо в полковника, правой рукой выхватил у Михалыча винтовку, развернулся и метнул её, словно копьё, в полковника же. Крестик попал Кобелеву точно сердце и через миг туда же вонзился штык, разрубив распятие на две части и глубоко проникнув в тело военного. Кобелев рухнул на пол.

Михалыч стоял столбом, генерал начал орать, полез в кобуру за пистолето. Семёнов в один прыжок оказался у трупа, поднял разломанный крест и сложил его на лбу Кобелева, затем вытащил винтовку, отошёл от тела на три шага и спокойно взглянул на Деревянко.

- Погодите минуту, товарищ генерал, а потом расстреляете, коли нужно.

Тело полковника охватила мелкая дрожь, лишь голова не шевелилась. Пальцы скрючились, сминая половицы с такой силой, словно они были сделаны из пластилина, а не из дуба. Вены на шее и кистях вспучились, в них появились чернильные точки, движущиеся к голове, к кресту. Точек становилось всё больше, через несколько секунд это был уже сплошной поток тьмы. Медленно, словно преодолевая огромное сопротивление, покойник тянул руки ко лбу. Распятие горело чистым серебряным светом, становившимся всё ярче. В паре сантиметрах от крестика пальцы остановились. Религиозный атрибут вспыхнул особенно ярко, и впитал в себя тьму. Тело за несколько секунд превратилось в скелет, а крест намертво припаялся к лобной кости.

- Ваш полковник пару лет назад чудом вылечился от смертельной болезни? – Ефим невозмутимо передал оружие Михалычу.

- Да, от чахотки, - Деревянко вытер пот с лица.

- Он умер тогда, и в нём поселился демон-приймак. Судя по физической силе, демон почти завершил трансформацию и был готов освободиться от старого тела. Он убил бы вас через несколько дней и занял ваше место. А третье «В», кстати, означает витязь, боевой экзорцист.