Ситникова Лидия Григорьевна

«Бог, в которого никто не верит»

 

- Шустрей!

- Да живей, не роняй ты!

- Ишь! Не видишь, спешу?

- Все спешат!

- Давай, быстро, быстро!

Суета заполняла огромный зал, сплошь уставленный разнообразными столами. На широкой стене, поверх выцветших плакатов, фотографий, писанных маслом картин и даже подобия наскальных рисунков, сердито и громко тикали гигантские часы. Большая стрелка застыла на трёх.

- Самая сложная ночь в году, - ворчала маленькая старушка, подмахивая очередную бумагу и отправляя её в трубку вакуумной почты, - хуже только Новый год...

- Ох, да что ж они все меня об одном и том же вопрошают, - причитала её соседка, статная полногрудая дева в платье на манер тоги, - не могут о чём -нибудь кроме женихов подумать, что ли, матерь божья...

- Что? - откликнулись из-за соседнего стола.

- Простите, не вам...

Свет моргнул. Тысячи пар глаз синхронно поднялись к потолку от столов.

- Азатот, не шали!

Вышло хором. Плафоны снова загорелись ровно.

- Перерывчик, - пробурчал лысый мужичок с огромными "тоннелями" в оттянутых мочках ушей, - пора подкрепиться.

Ловко лавируя между простыми деревянными партами, резными каменными столами и даже едва обтёсанными кусками гранита, он нацелился на дальнюю дверь сбоку от часов. Над дверью слабо мерцала табличка "Хлеб - всему голова!", перечёркнутая и исправленная на "Не хлебом единым". На макушку шлёпнулось что-то холодное и скользкое.

- Уж сколько раз твердили миру... - лысый снял с уха макаронину, - кыш отсюда!

- Чего "кыш"? - обиделись сверху, - я, между прочим, здесь на законных основаниях!

- Во что только люди не верят... - покачал головой лысый, косясь на гордо фланирующий вдаль железный дуршлаг, полный переваренной лапши. Надпись на боку дуршлага гласила: "Летающий Макаронный Монстр".

- Разве они ещё во что-то верят? - скрипуче раздалось откуда-то сбоку.

- Сам видишь, сколько у нас работы, - машинально отозвался лысый, мысленно догоняя макаронника и опустошая дуршлаг. Да не просто так, а с мяском да маслицем.

- А что, разве работы так уж много? - не унимался скрипучий.

Лысый отвлёкся от мечтаний о монстре по-флотски и повернул голову к источнику беспокойства.

В самом углу за  перевёрнутым ящиком  устроился человечек невнятного вида в просторной хламиде сине-золотого... Нет, всё же золотисто-синего... Нет, небесно-голубого с позолотой - или всё-таки благородно-вызолоченного по синеве?..

Отчаявшись, лысый перевёл взгляд на ящик. На боку углём было выведено: "Собственность Э. Шрёдингера", а рядом виднелись следы кошачьих когтей.

Кроме до половины налитого водой стакана, на столе ничего не нашлось.

- А у вас, я смотрю, дел совсем нет? - несколько озадаченно спросил лысый.

- Так в меня ж никто не верит, - тип в хламиде пожал плечами и уставился на стакан.

- Как это? - лысый помотал головой, отчего вокруг возник небольшой сквозняк, - даже в неё верят!

Лысый кивнул в сторону,  где восседала молодящаяся мадам средних лет с очками на строгом узком носу. "Астрея",  сообщала табличка на аккуратно прибранном столе.

- Разве? - проскрипел сине-золотой, - ну в неё верят, а в меня нет.

- А ты кто? - не удержался лысый, - что-то я тебя тут раньше не видел. Новенький, что ли? Какой-то модерновый культ, вроде этого? - он мотнул головой в направлении исчезнувшего макаронного монстра.

- А что, разве у этого летающего обеда тоже есть культ? - сварливо ввернул золотисто-небесный, - я не новенький. Я постарше всех вас буду. А что не помнишь меня - так то неудивительно. Я появляюсь где хочу и когда захочу. И меня обычно гонят.

Он извлёк из рукава хламиды табличку и поставил на ящик.

"Разве" - прочитал лысый.

- Эээ…

- Бэээ, - передразнил его тип в хламиде, - чего удивляешься? Бог сомнения я.

- А… разве ты существуешь?

- А разве вы все существуете? - бог показал лысому язык. Язык был длинный и раздвоенный на кончике.

Лысый почесал макушку. И в самом деле…

- А разве в тебя никто не верит?

Бог в хламиде пожал плечами.

- А в вас?

Лысый снова почесался. Просунул палец в ушной «тоннель».

- Но кто-то же нам пишет - пожелания, просьбы... Сегодня вот отбоя нет от вопросов. Ночь гадания, всё-таки.

- Наёмные работники вам пишут небось, - бог хихикнул, - сидят в соседнем зале и катают записочки. Чтоб вы себя, значит, важными ощущали.

- Разве соседний зал существует? - лысый посмотрел вдаль, где терялись в мареве бесконечные ряды столов.

- А ты проверь, - подмигнул ему бог.

Лысый сделал шаг к стене, увидел табличку над кухонной дверью и сплюнул.

- А, чтоб тебя! - он замахнулся ушами на бога, - иди отсюда!

- Я ж говорил, - беззлобно кивнул бог и, подхватив ящик, скрылся в тумане.

Лысый посмотрел ему вслед и шагнул к кухне. Перед самой дверью что-то его остановило. Воровато оглянувшись, лысый скользнул в сторону от двери и постучал костяшками пальцев по стене. Потом приложился к ней ухом. Снова простучал.

- Тьфу, пропасть! - вполголоса выругался он, открывая дверь в кухню, - и всё же… надо будет Азатота поспрашивать…